Я собираю вещи, мою кисти, закрываю краски. Выхожу в коридор. Ловлю себя на мысли, что тут мне спокойно. Мои мысли собранны, я сконцентрированная на своем деле.

Миша уже ждёт меня у учительской.

— Ну как? — спрашивает он.

— Хорошо, — говорю я, довольно выдыхая. — Очень хорошо.

И это правда.

Мы идём к выходу. Я прощаюсь с ним и выхожу. На улице пасмурно, кажется, что небо весит так низко, что еще чуть-чуть и можно задеть его головой. Ветер холодный. Воздух пахнет мокрым снегом. Я останавливаюсь на крыльце, вдыхаю медленно.

Всё будет хорошо.

Может быть, не сразу. Может быть, нескоро. Но будет.

Я достаю телефон, вызываю такси. Жду. Делаю несколько шагов вперёд, к воротам школы.

И тут мимо проносится машина.

Тёмная. Дорогая. Она проезжает так близко, что я вздрагиваю, отступаю назад. Из-под колёс взметается фонтан мокрого снега и прямо на меня. Холодная слякоть обдаёт брюки, забрызгивает куртку.

Я застываю. Смотрю вслед уходящим красным огням.

И сердце проваливается вниз.

Эта машина.

Та же самая машина, что и в прошлый раз.

Тёмный седан. Тонированные стёкла. Те же красные огни, уходящие прочь.

Новинка литмоба "(Не) развод под Новый год"

от Юлии Шеффер "Развод. Твой муж любит меня"

https:// /shrt/3Q_q

Работа становится моим спасением. Единственным местом, где я могу дышать. Где боль отступает, хотя бы на время. Где мысли не так больно жалят меня.

Меня снова приглашают в школу. И снова. Учитель ИЗО на больничном, а я веду уроки и дополнительные занятия на продленке. Рисую с детьми, показываю, как смешивать цвета, как находить красоту в простом. И на эти часы я забываюсь. Забываю про Рому. Про нашу ссору. Про то, как он был против моей работы. Про то, что мы все никак не можем помириться.

Мы поругались из-за этого. Сильно. Я сказала, что хочу работать, что мне это нужно. А он, что нет никакой необходимости, что у нас достаточно денег, что моё место дома.

Дома. Где я должна ждать его. Пока он в очередной срочной командировке.

А потом он уехал. И мы так и не помирились.

Каждый день Рома звонит. Примерно в обеденное время. Голос его усталый, отстраненный.

— Тая, привет, — говорит он. — Чем занимаешься? Не скучаешь?

Я стою в коридоре школы, держу телефон у уха. Вокруг шум. Дети смеются, кричат.

— На работе, — отвечаю я спокойно.

Пауза. Долгая. Я слышу, как он дышит, в то время как сама я забываю о простом.

— Хорошо, — говорит он, наконец. Голос без эмоций. Просто слово. Пустое.

Я сжимаю телефон сильнее. Хочу что-то сказать. Хочу спросить:

«Почему тебе все равно? Почему ты не злишься? Не возмущаешься?» Но молчу.

— Скоро уже вернусь, — продолжает он. — И мы обязательно поговорим. Обо всём.

Обо всем. Эти слова звучат так, будто он готовится к чему-то серьезному. К разговору, который изменит всё.

А может, уже изменило. Давно.

— Хорошо, — говорю я.

— Целую, — бросает он и сбрасывает звонок.

Я стою, смотрю на экран телефона. «Целую». Как автоответчик. Как привычка.

Внутри что-то медленно умирает. Будто задыхается от его равнодушия.

Регина звонит мне вечером. Я сижу на кухне, смотрю в окно на темный двор и пью остывший чай.

— Тая, как ты? — спрашивает она.

— Держусь, — выдавливаю я.

— Знаешь, когда я развелась, — говорит Регина задумчиво, — будто камень с груди упал. Дышать стало свободнее. Я поняла, что жила в клетке, а теперь, наконец, вышла на свет.

Я молчу. Не знаю, что ответить.

— У вас с Ромой все закончится, Тая. Рано или поздно. И тебе станет легче. Поверь мне.

— У нас разные ситуации, — тихо говорю я. — Ты не любила своего мужа. А я... -- Я замолкаю. Слова застревают в горле, острые, болезненные. — Я люблю Рому. Любила и люблю еще. Такое сложно перечеркнуть сразу. Стереть и забыть.

Регина вздыхает.

— Знаю. Но рано или поздно придется. Иначе ты сама себя похоронишь под этими руинами.

Мы прощаемся. Я кладу телефон на стол и снова смотрю в окно. За стеклом падает мокрый снег. Город тонет в темноте.

А я все еще люблю человека, который стал для меня чужим.

Следующие дни проходят в том же ритме. Уроки. Продленка. Дети. Я провожу в школе столько времени, сколько могу. Домой не тороплюсь. Дома слишком тихо. Слишком пусто. Слишком много воспоминаний о том, какими мы были раньше.