— Заеду через час! — объявляет она вместо приветствия. — У меня для тебя новости. Обалдеть можно!

— Рег, мне уже не особо...

— Перестань, Тая, — перебивает она весело. — Я скоро буду.

И сбрасывает звонок.

Я смотрю на телефон и вздыхаю. Ну что ж. Значит, жду.

Регина появляется ровно через час, как всегда, минута в минуту.

В новой серебристой, переливающейся при свете, шубке. В сапогах на высоченной шпильке. С крошечной сумочкой от какого-то французского бренда.

— Это что? — киваю я на её наряд, пока она стягивает сапоги.

— А, это? — она беспечно взмахивает рукой. — Подарки к празднику. От одного хорошего человека.

— Щедрый человек, — замечаю.

— Ещё какой! — хохочет она, проходя на кухню. — Налей мне чаю, я замёрзла, что пальцев не чувствую на ногах!

Я ставлю чайник. Достаю коробку бельгийского шоколада.

— Я тебе звонила дня три назад, — говорю я. — Ты не брала трубку.

— Ой, не поверишь! — Регина садится за стол, элегантно закидывает ногу на ногу. — Меня увезли за город. В какой-то шикарный отель со СПА и всякой ерундой. Не отпускали, пока я «полноценно не отдохну». Еле вырвалась!

Значит, «хороший человек» действительно серьёзный.

— Ладно, хватит про меня, — она смотрит на меня внимательно. — Где Роман? И кстати, Алёны Игоревны в офисе нет. Засела в филиале и не высовывается.

Я ставлю перед ней чашку. Сажусь напротив.

— Я не знаю, где Роман, — говорю ровно.

Регина замирает с чашкой в руках.

— То есть... как не знаешь?

— Вот так. Он ушёл. — Я делаю глоток. — Сказал, что ему нужен перерыв. Что я душу его недоверчивостью.

— Какая, чёрт возьми, недоверчивость?! — взрывается Регина, и чашка с грохотом опускается на блюдце. — Тая, он тебе изменял! Со своей коллегой! У них там целая схема была! Да и есть, наверно…

Она вскакивает, начинает ходить по кухне.

— Вот же... гад! — она явно сдерживается от более крепких выражений. — Значит, всё-таки виноват по самые уши, да? Иначе зачем весь этот цирк?

Она резко оборачивается.

— Слушай, забей на него! Поедешь со мной на Мальдивы? Найдем тебе нормально мужика! Или на горнолыжку? Зачем тебе одной страдать? Он отдыхает где-то, и мы знаем, с кем! И ты тоже отдохни!

— Нет, Рег, — качаю головой. — Я не буду ничего ждать. Подам на развод сама.

Она застывает на месте.

— Серьёзно? Ты точно решила?

— Ты сама всё видела, — напоминаю я тихо. — Даже больше, чем я.

Регина молчит. Смотрит на меня странно, будто прикидывает что-то. Прикусывает губу.

— Ну и правильно, — говорит, она, наконец. — Начнёшь с чистого листа. Таких придурков — пруд пруди. Но и нормальных хватает. Тебя никто не ограничивает.

Я не спорю. Просто киваю.

Мы допиваем чай почти в тишине. Регина рассказывает про офис, про корпоратив, который пропустит, про интриги между отделами.

Потом её телефон пищит. Она читает сообщение. Допивает чай одним большим глотком.

— Мне бежать надо! — целует меня в щёку. — Созвонимся!

Провожаю подругу до дверей. Затем убираю со стола. Мою посуду. Иду в спальню. Ложусь на кровать. Достаю телефон.

Открываю приложение, чтобы заполнить заявление. Пальцы зависают над экраном. Всего на секунду. И когда я начинаю заполнять нужные графы, телефон в руке вибрирует от входящего вызова.

Рома улыбается мне с экрана, той самой редкой улыбкой, в которую я когда-то влюбилась.

Что это? Проверка на прочность? На решительность?

— Привет, — его голос звучит так глухо, устало, что у меня по привычке сжимает сердце, словно невидимая рука стискивает его в кулаке. — Меня не было в городе, уезжал по работе. Курьер был?

Прикрываю глаза на секунду. Привожу дыхание в норму. Медленный вдох, болезненный выдох и жду, когда пульс вернётся в свой привычный ритм, перестанет биться где-то в горле.

— Да, коробка стоит в коридоре.

— Открой её…

— Что?

— Открой её. Это твой подарок.

Я встаю с кровати, и ноги словно ватные, несут меня в коридор. Открываю коробку. И там, в ворохе шуршащей бумаги, нахожу свой портрет. Он тщательно упакован, будто спрятан от чужих глаз, от реальности. Я всматриваюсь в холст, выискиваю каждый мазок, что так искусно очерчивает мои черты лица. Пальцы дрожат, когда провожу ими по раме.

Я вспомнила фото, с которого был написан мой портрет. Его сделал Рома в наш отпуск, когда мы отдыхали на море. Это было лет пять назад. Тогда всё казалось простым, тихим, вечным. Мы планировали будущее, строили его идеальным для нас, верили в него.