— Посидите здесь спокойно, иначе испортите причёску и её придётся переделывать, — назидательно сказала Шимона, последний раз поправляя её закреплённые сверху локоны.

— Хорошо, — согласилась Мисти, не желавшая снова проходить через всё это.

Шимона замялась, а потом положила свои тёплые руки на её оголённые плечи.

— Вы невероятно красивая и очень похожи на королеву Миджестию в молодости. Уверена, она бы вами гордилась, — неловко сказала Шимона и ушла.

Мисти растерянно посмотрела в зеркало. Вряд ли её можно назвать красивой. Особенно если рядом поставить Милли и вторую королеву Монодику. Вот они правда являлись писаными красавицами. Да и с чего бы покойной матери гордиться ею? За что бы Мисти ни бралась, всё заканчивалось провалом. Её настроение снова упало. Руки сами потянулись к первому ящику небольшого столика со сколотыми углами. Он со скрипом отъехал, и Мисти взяла в руки стопку писем. Каждый год в день своего рождения она пыталась выйти на диалог с Дракадриатом, но они возвращали все её письма назад. Даже не открывали. В этом году она решила, что с неё хватит. Она уже пробовала и умолять, и угрожать, и даже ссылаться на их порядочность. Всё без толку.

В дверь постучали. Мисти быстро закинула письма в ящик и закрыла его. В комнату вошёл отец, увидел её и широко улыбнулся.

— Я встретил по пути Шимону, и она сказала, что ты вылитая Миджестия, но она оказалась не права. Ты намного красивее, дочка, — мягко произнёс он.

— Спасибо, пап, — неловко ответила она.

Так уж заведено, что раз в год все обязаны сказать ей о том, что она красивая. Хотя, может, после стараний Шимоны она и стала чуть милее обычного.

— Если бы ты так постоянно одевалась, то отбоя от ухажёров не было. Должен ли я тебя за это отругать или лучше сказать спасибо? — задумчиво спросил Малтириаш.

— Кто знает? — поддержала его игру Мисти.

Отец улыбнулся, а затем резко помрачнел.

— Мне так жаль, что твоя мама не с тобой в такой день, — печально произнёс он.

Сердце у Мисти сжалось. Она не помнила Миджестию, но по рассказам других, та была замечательной королевой, женой и матерью. Если бы не этикет, Миджестия точно продержала бы её на руках весь приём по случаю празднования рождения.

— Мне тоже, — с жалостью ответила она.

Отец подошёл и поцеловал её в лоб.

— Не будем о плохом. Праздник начинается, — с улыбкой произнёс он и протянул ей руку.

Мисти взяла его под локоть, и они спустились к тронному залу. У дверей их встретили Монодика и Милли. Обе наряженные в более светлые платья, чем Мисти, чтобы она хоть как-то выделялась на их фоне.

— Какая ты красавица, — восхищённо сказала Монодика и обняла её.

Мисти неуклюже повторила объятие. Её мачеха ей нравилась, но почему-то она всегда чувствовала себя неловко в её присутствии. Будто никак не могла почувствовать себя её дочерью, хотя Монодика с самого первого дня в замке хорошо к ней относилась. Подумать только, с её появления здесь прошло уже лет тринадцать.

— Спасибо, — ответила она.

Король кивнул Имикасу, и тот открыл перед ними двери в зал. Мисти приготовилась приторно улыбаться, но этого делать не пришлось. Зал встретил её обескураживающей пустотой. Она поражённо замерла на пороге.

— Где все? — серьёзно и недовольно спросил Малтириаш.

— Простите, уже час как начали приходить письма с отказами, но мы думали… — Шимона протянула отцу огромную стопку писем.

Король начал гневно их перебирать. Мисти печально улыбнулась. Это ожидаемо. Зачем приходить на праздник королевства, которого скоро не станет? Монодика обняла её за плечи.

— Ну и ладно. Зачем они нам нужны? Устроим праздник без этикета. Шимона, пригласи к нам всех, кого найдёшь, — произнесла мачеха.

— Не надо, — тихо попросила Мисти. — Я… устала. Завтра к тому же мне надо будет выехать рано утром в академию Айфель. Пожалуйста, повеселитесь за меня.

Она отстранилась и вышла из тронного зала. Впервые такое — что вообще никто не пришёл. Мисти столкнулась взглядом с глазами Миджестии и вздрогнула. Когда она успела дойти до сюда? Портрет её матери всё ещё висел в крохотном зеркальном зале, который она так любила. Из-за стеклянной крыши звезды отражались от зеркал и превращали пространство в бесконечное ночное небо. Мисти села на лавочку посередине комнаты, не отрывая взгляда от портрета матери.

— Гордишься, да? — с горькой усмешкой спросила она. — Ничего, мам. Я в порядке. Чтобы ни случилось — смогу защитить тех, кого люблю. Я не буду убегать. Просто сегодня… Это последний мой день дома до поездки. Я…