Отец послал ему недовольный взгляд карих глаз, а такие же глаза брата насмешливо улыбнулись. Из них троих на тронах только он был ярким пятном справа. Мама участия в политических делах не принимала.

— Смею напомнить, что скоро начнётся сезон урожая и мне нужно будет отправиться в академию Айфель, — серьёзно, но осторожно ответил он.

— Зачем вообще тебя спросил? Ты найдёшь миллион причин для отказа, — проворчал отец. — Хватит на сегодня посетителей. Мне и Растусу нужно заняться бумагами.

Рен с энтузиазмом вскочил на ноги. Его длинные алые волосы, заплетённые в хвост, взметнулись за ним. Он легко поклонился отцу и начал раскачиваться с пятки на носок в ожидании. Как только за Рабрионом закрылась дверь, Растус расхохотался.

— Если ты пытался сделать заинтересованный вид, то это полный провал. Я прямо читал в твоих глазах посыл гному катиться туда, откуда он выполз, — с широкой улыбкой сказал брат.

— Ты обесцениваешь все мои ужасные старания и страдания, — драматично ответил Рен. — Ты только посмотри, моя задница уже стала совсем плоской!

Растус снова рассмеялся.

— Уверена, твоя, как ты выразился, «задница» в полном порядке, — раздался звонкий голос у входа, заставив братьев вздрогнуть.

Родриэна с идеальной осанкой шагала к них. Рен смутился: при матери нельзя так себя вести. Она не одобряла простонародных слов.

— Прости, мам, — серьёзно произнёс Рен и спустился к ней.

Она поправила его манжеты, пригладила волосы и окинула критичным взглядом.

— Когда же ты уже повзрослеешь? — с волнением спросила она. — Тебе необходимо стать серьёзнее, ведь скоро…

Родриэна резко прервала саму себя. Рен ощетинился. Она затронула тему, на которую он давно наложил табу.

— Сам разберусь, — сказал он чуть более резко, чем требовалось, и покинул тронный зал.

Растус догнал его в длинном широком коридоре с яркими красными гобеленами на стенах.

— Зря ты так. Мама волнуется, да и мы с отцом тоже, — обеспокоенно произнёс брат.

— Знаю, но ничем не могу помочь. Я не хочу это обсуждать, — отрезал Рен.

Они миновали коридор и вышли к чёрной арке, которая вела в сад.

— А по-моему, тебе нужно с нами поговорить, — упрямо заявил Растус.

— О чём? О том, что внутри меня живёт чудовище, готовое убивать? Или о том, что моя магия годится только на растопку камина? — Рен окончательно вышел из себя.

— Не смей говорить о себе нечто подобное! — угрожающе рявкнул Растус, и Рен растерял запал. Он терпеть не мог ссориться с братом. — Ты не чудовище, и оно не живёт внутри тебя. Внутренний Дракон — часть твоей сущности, нравится тебе это или нет. И магия у тебя не слабая. Ты просто боишься её использовать, потому что не хочешь потерять контроль.

Рен замер и недовольно уставился на него. Больше всего его раздражала правота Растуса. Если не Дракон — чудовище, то им является сам Рикрен. Это принять намного труднее. Все всё время убеждали его в обратном, но он знал, что они лгут. Тот, кто должен уничтожить целое королевство и убить множество невинных существ, не может быть добрым и хорошим. Это просто невозможно! Собственно, поэтому Рен и наложил табу на эту тему. Ему не нужны пустые слова утешения. Он вообще не хотел исполнять это проклятое предсказание, но прекрасно знал, как на такие слова отреагируют родственники.

— Нельзя игнорировать слова оракула. Это может привести к огромной катастрофе, — произнёс отец, когда Рен впервые поднял эту тему.

Самым ужасным стало согласие с Рабрионом матери и брата. Рен оказался в ловушке между словами незнакомого существа и собственными моральными принципами. Сейчас же он просто молча смотрел на Растуса. Никто не сможет его понять. Брат неожиданно смягчился и положил руку ему на плечо.

— Рен, я знаю, что тебя раздирают противоречия, но ты не можешь вечно подавлять часть самого себя. Пусть будущее мне не известно, но я прожил рядом с тобой всю жизнь. Ты сильный и добрый. Начни хоть немного доверять самому себе, — чуть печально сказал брат и ушёл.

Над головой громыхнуло. Рен поднял взгляд к небу и понял, что погода испортилась так же быстро, как его настроение. В душе бушевала буря, а на лице, казалось, уже проступала чешуя. Ему срочно нужно было выпустить пар, иначе Дракон покажется.

Рен бросился в свою комнату, минуя молчаливых стражников и слуг, которые порой бросали на него взволнованные взгляды. Конечно, они его обсуждали. Второй принц драконов Рикрен Дракадриат был их любимой темой для сплетен. Порой до него долетали обрывки фраз, сотканных из сочувствия.