- Да, мам? - Голос кажется будто не моим.

Хриплый, слабый, едва слышный.

Да и чувствую я себя очень паршиво.

- Марина, беда. Ты не представляешь, что случилось.

Я невесело улыбаюсь сама себе.

Да, нет. Кажется представляю.

- Русичку арестовали. Приехали гады такие. Сначала ударили несколько раз. Прямо по животу. Потом руки заломали. Орали, что его в камере опустят по полной. Это звери, а не люди. И главное за что?! По какому-то совершенно выдуманному обвинению.

- Правда? - Я даже не скрываю иронию в голосе. - И по какому же?

- Он ходил посетить тебя в больнице. Переживал, как настоящий отец. Хотя у тебя самая обычная простуда, - тараторит мама. - Я ему говорила, чтоб не забивал себе голову ерундой. Тем более, он не дай Бог мог подцепить какую-нибудь гадость. Как чувствовала, что не хотела отпускать. - Громко причитает мама. - Но нет, Русичка очень ответственный и добрый, сама знаешь. А теперь его обвинили в попытке изнасилования. Ты представляешь, что за несуразица?!

- Мам, - я устало вздыхаю. - Это правда. Руслан чуть не изнасиловал меня. Если б не мой….

- Врëшь! - Диким пугающим голосом выкрикивает мама. - Врëшь, гадюка малолетняя. Я знаю, ты на него давно глаз положила! А он не повелся. И вот, ты ему решила так отомстить! Имей в виду, - она тяжело дышит, а голос теперь падает вниз.

Становится безумным и пугающим. - Если не выпустишь его, не откажешься от обвинений, то я руки на себя наложу. Не будет у тебя матери. Мне вообще стыдно, что у меня родилась такая распутная тварь как ты. А без Русички мне жить незачем. Но имей в виду, перед смертью прокляну и тебя, и всех твоих будущих гаденышей. А материнское проклятье - самое страшное.

Я слушаю маму и пытаюсь отгородиться от того, что она говорит. Убедить себя в том, что мне всë равно.

Вот только, не выходит.

Каждое еë слово, будто тупым ножом вгрызается в сердце.

За что она так со мной?

Почему этот моральный урод Руслан, который изменяет ей направо и налево, для моей мамы гораздо важнее, чем родная дочь?

- Мам, - голос дрожит. - Даже если бы и хотела его освободить - не могу. Это не в моих силах.

- Значит, иди к тому кто имеет тебя, проститутку такую! - Шипит мама. - Падай в ноги, ублажай. Но сделай так, чтобы Русичку выпустили. Поклянись, что так и сделаешь. Ради матери, которая родила тебя и даже не сдала в детский дом.

Я делаю паузу, а потом нехотя выдавливаю.

- Ладно, я попробую поговорить с ним…

- Дмитрием Сибилевым, да? - внезапно говорит мама. - Руслан назвал его. Имей в виду, эту тварь я уже прокляла. Подохнет он. Смерть по пятам ходит.

Я закатываю глаза.

- Мам, успокойся, пожалуйста. Дима защитил меня, когда Руслан собирался….

- Закрой рот и немедленно решай вопрос с тем, чтобы Русичку выпустили. Иначе не будет у тебя матери! - Выкрикивает мама и бросает трубку.

Я некоторое время просто лежу и пытаюсь привести дыхание в норму после этого жуткого разговора.

После чего, медленно сажусь, спуская ноги на пол. Поднимаюсь и нетвердой походкой иду к двери.

Нужно как-то доползти до морга и поговорить с Димой.

Иначе мама не даст мне спокойно жить. Пусть лучше выпустят Руслана. Зато у меня будет хоть подобие матери.

Стыдно признаться, но мне хочется чтоб кто-нибудь хотя бы делал вид, что любит меня.

А кроме мамы таких кандидатов нет.

- Ты куда это? - Татьяна Сергеевна преграждает мне путь в коридоре.

- С Димой надо поговорить. По одному очень срочному делу, - я смотрю ей в глаза.

- Дима? - Изгибает бровь старшая. - Ты о ком? О некроманте что ли? Что-то вы зачастили с ним общаться, - она прищуривается. - Да ещë и младший Гуляев от тебя не отходит. Ты что же это, Мариш? Сразу с двумя крутишь? Так ты смотри. Здесь и думать нечего - выбирай Максима Гуляева. Миллиардер, успешный, уверенный в себе, обаятельный, а красавчик какой редкий.

Татьяна Сергеевна мечтательно улыбается.

Очевидно, что будь она на моëм месте, то ни минуты бы не раздумывала.

- Некромант, конечно тоже на лицо смазливый, но щупловат. Да и просто псих.