- Гончарова? - Опускает подбородок мой заведующий. - Ты что вообще здесь делаешь? Да ещё и в обычной одежде. Даже открытой - что это за короткая юбка? Где униформа, сменная обувь и что это за сумки? Гончарова, ты вообще с ума сошла?

Я вжимаю голову в плечи и уже мысленно прощаюсь с работой.

Определенно, это один из самых отвратительных дней в моей жизни.

Если меня сейчас уволят, то я не представляю, что делать дальше.

- Вообще-то это мои вещи, - внезапно выдает миллиардер. - Их привез курьер. А девушка уже уходила, переоделась, но я попросил занести эти сумки сюда. Да, я совсем не джентльмен и заставляю такую куколку таскать тяжести. Более того, я ещё и хочу еë эксплуатировать и дальше. Так, что пусть именно она будет моей персональной медсестричкой.

В памяти снова всплывает легенда, что этот мужик отымел весь женский персонал.

И ох, как же мне хочется послать его куда подальше.

Но я вместо этого лишь натягиваю услужливую улыбку.

- Тут уж, как Олег Альбертович скажет, - я смотрю на главврача в надежде, что он откажет.

Но он явно сосредоточен на состоянии сына, поэтому лишь отмахивается.

- Хорошо, плевать. Везите его в операционную.

Пока все отвлекаются, я выскальзываю из палаты.

Увы, свои чемоданы я забрать не могу, потому что после слов Максима Гуляева - это будет выглядеть как воровство.

У меня смешанные чувства.

С одной стороны он конечно молодец, защитил меня и вообще, практически рыцарь в сияющих доспехах. Но с другой - то, что он попросил, чтобы за ним ухаживала именно я, оптимизма не прибавляет.

Явно же начнет приставать. Уровень его отношения к женщинам я уже оценила и могу с уверенностью сказать, что лично меня от таких самовлюбленных развратных мужиков конкретно тошнит.

Поэтому, как никогда горячо я ему желаю скорейшего выздоровления.

Ладно, это всë потом. Сейчас мне главное дойти до второй сестринской и поспать хоть немного.

В этот раз удача мне улыбается и я закрыв дверь изнутри, ставлю себе четыре стула в ряд, накрываю несколькими халатами и укладываюсь сверху.

И вот, только сейчас, когда я наконец приняла горизонтальное положение.

Мне вдруг, становится очень грустно и одиноко.

Здесь я работаю совсем чуть-чуть, толком ни с кем не познакомилась. Немногочисленные подруги разъехались кто куда и общение свелось до поздравления с праздниками, да и только.

Маме интересен Руслан, а Руслану - разврат и выпивка.

Вот и всë. Получается, что уже в девятнадцать лет я понимаю насколько я в этой жизни лишняя.

И что самое грустное, я не вижу хоть каких-нибудь признаков, что это изменится в будущем.

Разве что в худшую сторону.

Хотя, куда уж хуже?

Я лежу на стульях, без вещей и по сути нахожусь сейчас на работе нелегально.

Хуже в моем случае - это уже шикарная картонная коробка под забором.

А ещë я хочу есть. Сегодня только пообедала.

Но выходить из комнаты не хочу. Слишком большой риск нарваться на дежурного врача или нашу старшую медсестру.

Поэтому, к жестким стульям, прибавляется ещё и пустой урчащий желудок.

Спасибо хоть в туалет не хочется. Иначе собрала бы полный комплект.

И всë же, немного покрутившись, я, наконец, засыпаю.

Будит меня будильник, который я завела на час раньше, чтоб успеть переодеться в медицинскую форму и уже свободно ходить по больнице.

Вот только одна проблема - свою форму я забирала с собой, чтоб выстирать и теперь она находится в одной из сумок в палате Максима Гуляева.

Вот ведь невезуха.

Мне не остается ничего другого как набросить на себя один из халатов на которых я спала.

Но получается не очень скромно, потому что халат полностью накрывает юбку и кажется, что я в одних только колготках.

И в таком виде я должна прийти в палату к озабоченному мужику.

Да уж, что может пойти не так, верно?

Ладно, он после операции, да и рано ещë, наверняка дрыхнет.

Я просто схвачу свои сумки и умчусь в закат.

Когда я приоткрываю дверь в палату, то с облегчением убеждаюсь, что Гуляев и вправду спит.