От любования Гуляевым меня отрывает резкий шепот Татьяны Сергеевны:

- Гончарова? Ты что здесь забыла? Я кому говорила домой идти? Я на тебя Олегу Альбертовичу пожалуюсь. Я серьёзно.

Вот, блин!

- Да я здесь не как медсестра, - выпаливаю я. - А как….

- … как очень близкая мне девушка, - добавляет Максим и я вздрагиваю. - И я очень надеюсь, что мы познакомимся ещë ближе.

К моему ужасу, Татьяна Сергеевна всë понимает именно с тем подтекстом, который наверняка вкладывает Гуляев.

А ничего кроме пошлости, он само собой вложить не может.

- А, ну если близкая, - кивает Татьяна Сергеевна и бросает на меня осуждающий взгляд.

М-да, потрясающе, они там что-то себе придумали, а я ещё и виновата.

- Тогда, не буду вам мешать. Хотя, личные посещения так рано запрещены. О чем вы, Марина, - снова крааааайне осуждающий взгляд. - Отлично знаете.

- Танечка, - расплывается сладкой улыбкой этот кобелина. - Ну, вы же понимаете, просто так удобнее. Я бы и вас хотел видеть круглые сутки у своей кровати. От такой красоты мгновенно поднимешься… , - он делает паузу и продолжает. - На ноги.

Я закатываю глаза.

Божечки, неужели кто-то на этот кошмар может повестись?

Но мгновенно раскрасневшееся лицо Татьяны Сергеевны показывает, что Максим разбирается в подкатах к женщинам куда лучше, чем я (что, наверное, логично).

- Ох, Максим Олегович, скажите такое, честное слово. Ладно, пойду я. Общайтесь. Дело молодое, я всë понимаю.

- Да я уже собственно тоже… - я поворачиваюсь к двери, чтоб уйти от этого маньяка как можно быстрее, но Максим с уже знакомой дьявольски очаровательной улыбочкой, говорит:

- Да, как раз хотела подойти, чтоб я тебе кое-что шепнул на ушко.

На этот раз Татьяна Сергеевна бросает на меня не осуждающий, а завистливый взгляд.

М-да. Час от часу не легче.

И самое ужасное, пока она здесь, я не могу его послать.

Вздохнув, я медленно подхожу к нему и наклоняюсь над ним.

- Этой ночью, я очень замерз в своей одинокой кровати и не мог уснуть, - шепчет этот маньяк.

Татьяна Сергеевна, мечтательно улыбнувшись, выходит, развязывая мне тем самым руки.

- Да, что-то непохоже, - ехидничаю я. - Твой храп раздавался на весь коридор.

- Ай-ай, как нехорошо обманывать, - грозит пальцем Максим. - Я ведь и правда почти не спал. Увы, дела в компании сами себя не порешают. Так, что храпеть уж точно не мог.

- Надеюсь ты не собираешься подавать на меня в суд за клевету? - Я сужаю глаза.

- Не собираюсь. - Тоже прищуривается Максим. - Но только в том случае, если ты возместишь мне моральный ущерб.

- Продать почку предлагаешь? - Фыркаю я.

- Ну, почка мне твоя не нужна. Меня интересуют другие части тела, - Максим подмигивает. - Поэтому, приходи на свидание. Тем более, должен же тебя хоть кто-то покормить.

Уж лучше бы почку попросил, - проносится в моей голове.

Но тут я вспоминаю о словах Амосова и содействии в поступлении в медунивер, поэтому, сделав вдох, я киваю.

- Ладно, но на свидании я тебя хочу кое о чем важном попросить, - я нервно заламываю кисть. - И очень надеюсь, что ты не откажешь.

- Ну, куколка, - Максим ухмыляется. - Всë зависит от того, как именно ты будешь меня просить.

Я чувствую, что краснею, поэтому говорю как можно быстрей.

- Уверена, мы как-нибудь договоримся. В конце концов, мило побеседуем. - Я хлопаю ресничками. - Ведь правда же?

- О, да, - Максим кивает. - Определенно. Побеседуем мы очень и очень мило. Можем начать прямо сейчас. Иди сюда,

Гуляев протягивает ко мне руку, чуть приобнимая за талию и как бы невзначай проводит ладонью по бедру.

Не знаю, что на меня находит, но сердце пускается в такой сумасшедший галоп, что меня буквально начинает трясти и бросает в жар.

Испугавшись такой реакции от самой себя, я что есть силы ударяю кулаками Максиму в грудь и лишь после того как мои ладони соприкасаются с бинтами. А Гуляев вздрагивает от боли, у меня щёлкает в голове.

Божечки! Он ведь после операции! Ребра всмятку, внутреннее кровотечение!

Что я наделала?!