Отец неожиданно издает смешок и разводит руками как бы признавая поражение.

- Это да. Что правда, то правда.

- Рад, что ты согласился с очевидным, - я хмыкаю. - Теперь, когда мы разобрались с действительно важными вопросами, можем вернуться к первоначальному? Как мне связаться с Кириллом Реутовым?

Отец мгновенно становится серьёзным:

- Макс, пусть они сами разбираются. Ты переживаешь за Маришу, я понимаю. Это вообще, чудо, а не девочка. Цветочек. И то, что с ней едва не сделал еë отчим - это полное дно. Да ещё и угрозы эти.

Папа поджимает губы.

- Кстати, по поводу безопасности пациентов и как такое вообще могло произойти, я устрою разнос всем. Пусть безопасники пересматривают подход к работе или выметаются к хренам.

Всякий раз, когда отец злится - его челюсть напрягается, придавая лицу больше суровости, а между бровями прорисовывается вертикальная морщина, напоминая о его реальном возрасте.

- Но в ситуации с Сибилевым, - отец делает паузу, будто раздумывая говорить или нет. - Понимаешь, патологоанатом он у нас больше для прикрытия. Он связан с силовыми структурами и очень серьëзно. Мальчик очень умный. Гениальный даже в некотором роде. Именно поэтому, его потенциал ещë в детском доме заметили. Поверь, очень многие криминальные авторитеты хотели бы с ним разобраться. Руслан твой - мелкая сошка.

Ого, а Сибилев оказывается не так прост как кажется.

Что он там ещë скрывает?

Впрочем, неважно.

- Руслан может и мелкая сошка. Но те, кто по щелчку пальцев вытащили его из СИЗО, да ещё при том, что засадил его туда именно Сибилев, имеющий большие связи - явно крупные акулы. - Я прищуриваюсь. - Здесь возможно совпало и желание Руслана отомстить и то, что враги Сибилева по сути, совершенно случайно его вычислили. Благодаря Руслану.

- Может и так, - кивает папа. - Но от тебя требуется просто пересказать все это следователю.

- Тому самому, который выпустил Руслана? - Уточняю я. - Нет. Мне нужно обсудить это именно с тем, кто лично заинтересован в поимке преступников.

Отец недовольно цокает языком.

- Жесть какой ты упертый. С тобой невозможно общаться.

- Весь в тебя, - я пожимаю плечами.

Отец некоторое время задумчиво постукивает пальцами по крышке стола, после чего вздыхает:

- Ладно, держи номер Реутова, - папа протягивает мне бланк заявления. - Но мне очень не нравится, что ты влезаешь во всë это. Да и сам Реутов…. насколько мне известно у парня очень травматичное детство было. Не уверен, что он в принципе способен на нормальное сотрудничество с кем-либо. Единственной семьей считает как раз Сибилева.

- Значит, тем более заинтересован в поимке напавших на него, - я вбиваю номер из заявления себе в контакты. - Это самое главное. Спасибо, - возвращаю бланк обратно отцу.

- Мне не нравится чем ты собираешься заняться, - снова повторяет папа. - Но переубедить тебя не получится. Я ведь прав?

- Не получится, - коротко подтверждаю я.

- Тогда могу только посоветовать как подступиться к Реутову. Это считай диковатый волчонок. Он вряд ли вообще кому-то доверяет. Поэтому, лучше не звони ему, а встреть возле реанимационного. Я дал ему разрешение на посещение Сибилева. Расскажешь как сильно хочешь прибить уродов, которые сделали с ним такое. Думаю, это поможет расположить к себе.

- Спасибо, пап. Но я и так собирался зайти с этих фраз.

Я поднимаюсь.

- Кто б сомневался, что ты всегда и всë уже знаешь, - отец кивает. - Ну, тогда удачи. И, Макс, - зовет он меня. - Прошу, будь осторожен. Я не хочу, чтоб на месте Сибилева лежал и боролся за жизнь мой сын.

Макс

Попрощавшись с отцом, я забегаю на пару минут к Марине, которая выглядит потерянной и нервной одновременно.

Волосы растрепаны, а темные круги под глазами выделяются на непривычно бледной коже.

- Ты хоть немного поспала? - Я сажусь на край кровати и провожу ладонью по еë плечу, с которого соскользнуло одеяло.

Руку обжигает сухой жар, исходящий от еë кожи.

Снова температура. Мне начинает казаться, что дело здесь не столько в простуде, сколько в сумасшедшем стрессе, который ей пришлось пережить в последние дни.

- Нет, - она качает головой.

Темные аккуратные брови изгибаются в мучительном изломе.