Косметички увы, со мной нет. Поэтому пришлось ограничиться очередным умыванием и подобием адекватной укладки.

Сменив одну футболку на другую и надев джинсы, я выхожу из палаты.

- К нему? - Коротко спрашивает Татьяна Сергеевна, когда встречает меня в коридоре.

- К нему, - отвечаю я.

И мы оба не уточняем, кого именно имеем в виду.

- Какие-то новости были?

Татьяна Сергеевна качает головой.

- Нет, по крайней мере час назад, всë также было. Спит. Состояние стабильно тяжелое.

Когда я слышу слова “стабильно тяжелое”, расшатанные нервы снова не выдерживают и я громко всхлипываю.

- Дима….

- Ну, ну, тише, детка, - Татьяна Сергеевна обнимает меня и по матерински тепло гладит по спине. - Он молодой парень, сильный. Если смог дотянуть до операции, то уже показал, что будет бороться за жизнь. Да и Волков один из лучших хирургов страны. Нужно верить в лучшее. Мы ещë все вместе на его свадьбе гулять будем.

- Да, - я киваю и выпрямившись, быстро смахиваю с глаз слезинки, собравшиеся в их уголках. И через силу улыбаюсь. - Я верю. Очень сильно. Дима заслуживает всего самого лучшего в жизни.

- Согласна, - тепло улыбается Татьяна Сергеевна. - А то, что ты ты себя изводишь, ему ничем не поможет. Может не стоит сейчас к нему идти? Всë равно ведь не пустят.

- Ну, я для собственного успокоения, - неловко опускаю глаза, как будто по глазам Татьяна Сергеевна может определить, что на самом деле я иду в хирургию вовсе не для того, чтобы проведать Диму.

- Ну, тогда иди. Всë равно ведь, отговорить не получится.

Ещё раз улыбнувшись я направляюсь на этаж хирургии.

Но вместо того, чтобы сразу пойти в зону ожидания, сначала аккуратно заглядываю туда и тут же хвалю себя за осторожность.

Потому что на одном из диванов сидит Реутов.

Всë в тех же военных тяжелых ботинках, темных штанах и свисающим на грудь армейским жетоном. Только футболка другого цвета - бордового.

Всë тело наклонено вперед, локти упираются в колени, а руки обхватывают голову.

Вся поза так и кричит о крайней степени напряжения и даже отчаяния.

Мне снова становится его жалко, но просто так подойти и завести разговор всë равно страшно. Уж слишком он грубый и агрессивный.

Я быстро набираю Максу сообщение: “Он здесь”.

И тут же получаю ответ: “ Понял, буду через двадцать минут”.

Итак, мне нужно как-то продержаться в общении с этим дикарем целых двадцать минут. М-да, та ещё задачка.

Громко выдохнув, чтобы набраться смелости, я подхожу к нему и громко прокашливаюсь.

Обычно это привлекает внимание, но Реутов продолжает сидеть в том же положении. Абсолютно никак не реагируя.

Блин, как я и думала это будет очень сложно.

- Кирилл, добрый день, -наконец решаюсь заговорить я.

Реутов всë же соизволяет поднять голову. Но всë ограничивается лишь пристальным раздраженным взглядом.

Он просто смотрит на меня и молчит.

Да что с этим парнем не так?!

- Пришел проведать Диму? - Продолжаю я отчаянно вызывать его на контакт. - Я тоже.

- Ясно, - мрачно бросает Кирилл и снова замолкает.

Ясно?! И это всë?!

У него что? Все слова платные и он экономит?!

Чувствую, что эти двадцать минут будут самыми долгими в моей жизни.

- Я присяду? - указываю на диван на котором сидит Кирилл.

На его лице проступает раздражение.

- Здесь есть и свободные диваны. Протри глаза, - фыркает он.

А я уже и сама чувствую нарастающую злость.

Да кем он себя возомнил? Что из себя, блин, строит?

- А ты что? Выкупил этот диван? - Я складываю руки на груди и совсем как в школе добавляю: - Тогда покажи чек или твоë имя на нëм.

Взгляд тëмных взгляд Кирилла немедленно устремляется ко мне.

- Ты хоть думаешь что мелешь? - Угрожающе рычит он, но я внезапно понимаю, что это хоть и пугающий, но всë же способ завести с ним хоть какой-то диалог.

- Мелешь? - Я изгибаю бровь. - А кто дал тебе право так грубо со мной разговаривать?

Кирилл теперь медленно поднимает на меня голову и выпрямляется.