Артём выпалил достаточно яростно, чтобы Стас не смог усомниться — говорит именно то, что думает, залпом свой бокал осушил, уставился на Волошина — выжидающе. Мол, ты либо пьешь… Либо в морду таки.

Стас качнул несколько раз бокал, думая, что терпеть не может коньяк. Вот вообще. Да и не стоило бы… И в других обстоятельствах наверняка отказался бы, но сейчас-то выбора нет. Поэтому сделал так же, как Артём недавно — в четыре глотка. По гортани побежала горечь и жара, почти сразу ухнула в пустой желудок.

— Ненавидишь, но поможешь, Тём? — Красновский тут же отобрал бокал, опять вернулся к бару, обновил. На сей раз наливая еще больше. План Стасу был понятен — напиться до свинячьего визга. Чтобы уже ничто не сдерживало, чтобы могли вывалить друг на друга все то говно сомнений, что хранилось в душах… И хоть в этом обоим же полегчало.

— Дашка где?

— У меня. В безопасности. Дина не сунется.

— Почему так уверен?

— Я должен хоть в чем-то быть уверен, Тём. Иначе совсем с ума сойду.

Вряд ли такой ответ устроил Артёма всецело. Это видно было по тому, что застыл на секунду, но потом кивнул, принимая. Снова вернулся. Снова всучил стакан. Снова выпил первым.

— Помогу. Но по жопе Дашке все равно отхожу, когда разберемся со всем этим.

— Хер тебе, а не по жопе Дашке.

Стас вздернул бровь, левый уголок губ чуть поднялся, во взгляде обычное спокойствие чуть потеснилось, позволяя пробиться дерзким смешинкам. Алкоголь делал свое дело.

Реакцию Артёма предугадать Стас даже не пытался. С каким-то отчаянным пофигизмом принял бы любую — хоть «привет» по морде, хоть мат, хоть смех. Артём же, кажется, и сам не сразу разобрался, как надо бы ответить. Просто смотрел с минуту на расплывающегося в ухмылке Стаса. Потом выудил из его пальцев полный еще стакан, сам опрокинул, покачал головой, толкая друга к дивану — задолбался бегать-наполнять.

— Совсем вы охамели, я вам скажу. Мне хер. Дине хер. А вам-то что?

— Нам спокойствия, Тём. Очень надо… — Артём думал пошутить, и даже почти получилось, да только… Стас ответил слишком искренне. Так, что сомнений нет — им действительно очень надо.

После осмотра художеств Дины на двери Дашиной квартиры, они поехали в полицию. Даша оказалась в отделении впервые в жизни… И возвращаться туда желания больше не было. Дежурный отнесся к их проблеме довольно скептически. Заявление принял — ведь другого выхода не было, но завуалированно дал понять, что их предположения насчет причастности к происшествию почти бывшей жены Стаса доказать будет довольно сложно… Да и никто рвать пятую точку с этой целью не станет. Он так точно.

Когда Стас в определенный момент даже потерял терпение, напомнил, что рвать ту самую точку — это его прямые обязанности, дежурный парировал уместным, как ему казалось, замечанием о том, что он-то со своими бабами как-то сам справляется… И всем бы так…

Это было грубо, абсолютно несправедливо и настолько цинично, что Даше захотелось тут же уйти, забрав заявление и, главное, Стаса… Которого и пытались этим задеть. Остановило лишь то, что им необходим был факт подачи. Пусть результата никогда не будет, пусть Дина не понесет наказания за хулиганство и угрозы, молча съесть этот выпад они права не имели.

Стас привез Дашу к себе, коротко поцеловал, шепнул, чтобы располагалась, а потом уехал по тем самым делам, в которые девушку особо не посвящал.

Сама Даша понимала, что помочь ему сейчас вряд ли чем-то сможет, поэтому лучшее из доступного ей — не мешать. И она пыталась. Изо всех сил. Со всем рвением, которое только смогла аккумулировать.

Чтобы занять чем-то руки и мысли стала потихоньку распаковывать привезенные вещи, делая свое присутствие в этой квартире максимально ощутимым. Бесстыже тесня Стасову обувь, одежду, ванные принадлежности. Процесс оказался довольно трудозатратным, но свою миссию исполнил — если в первые полчаса работы Даша сбивалась на мысли о том, что произошло утром, ежеминутно, то по прошествии двух часов — куда реже. Конечно, сердце каждый раз замирало, мозг делал паузу, загораясь сомнением — а может приснилось просто? И только потом бил осознанием — нет, не приснилось. К сожалению, не приснилось.

Стас писал ей несколько раз, спрашивал, как дела.

Даша отвечала лаконично, но старалась, чтобы ее ответы не выглядели слишком упаднически. «Все хорошо, но у тебя мало места для моих вещей)», «Все хорошо, но я съела твое мороженое», «Все хорошо, но я соскучилась». Стаса должны были порадовать каждое из этих «но», во всяком случае, Даша на это надеялась.