— Мама… Вера… — а оказавшись на пороге, так и вовсе откровенно обалдели.

Женщины сидели за столом, между ними — бутылка коньяка и чайник с чаем, а еще почему-то салатница с вываленным в нее печеньем и нарезанный сыр с оливками на тарелке. Композиция — элегантней никуда. И сами они… Смеющиеся. Раскрасневшиеся. София со стаканом в руках, обмахивающая лицо листом для переписки со Стасом, Вера — водящая по своему стакану указательным пальцем. Не окликни их Даша — может и не заметили бы, что их междусобойчик нарушили хозяева жилья.

— О, проснулись… — вот только смущаться по этому поводу не планировали. София поставила стакан, окинула державшихся за руки, чуть взъерошенных, удивленных детей строгим взглядом, задержавшись на том самом переплетении пальцев… — А трубку кто брать будет? Вас же человеческим языком просили не ставить на беззвучный! Просили?

— Ой… — Даша со Стасом переглянулись, потом снова синхронно глянули на стол… Все поняли, кажется. — Простите… — И Даша извинилась за двоих. — Мы заснули просто…

— Мы в курсе.

— А вы тут… — этот полувопрос задал уже Стас, с улыбкой отмечая, как мать реагирует на то, что он подал голос… И как уверенно сказал. Будто расцветает, тянет руку к груди, покачивает головой… Смотрит с восхищением… И молчит. В отличие от Софии. Которая фыркает, берется за ушко чашки с чаем, подносит к губам, делает глоток, ставит аккуратно, вздергивает бровь и произносит будто с вызовом:

— Чай пьем. Не видно, что ли?

Никакой реакции за словами не следует. Даша со Стасом снова переглядываются, Вера с Соней тоже, а потом… Две взрослые, серьезные, деловые, мудрые женщины, которые совсем недавно мчали вверх по лестнице, как сидоровы козы, взрываются дружным, заразным, искренним смехом. До слез.

— В холодильнике ужин. Только я вас умоляю — разогрейте и не ешьте прямо из судков. В девять вы должны мне отписаться, что у вас все хорошо. Ровно в девять, вы меня поняли?

— Поняли, мамочка, поняли… Но я так чувствую, что рано или поздно инструктаж закончится техникой засовывания градусника Волошину в жопу, а я к этому не готов…

— Ну ты и дурак, Тём…

Артём усмехнулся, подмигнул Стасу. Тот же только у виска покрутил, вроде бы и не одобряя шуточку, но и не возмущаюсь ею так, как Дашка.

А та потянулась к брату, дала подзатыльник, пусть для этого и пришлось привстать на носочки.

— Будешь много говорить — вообще домой поедешь. И сам Лиле попробуешь объяснять, почему я не смогла.

Угроза подействовала, Артём сначала посмотрел на сестру большими глазами, а потом и вовсе руки поднял.

— Ладно уж, не горячись ты так… Езжай уже. Мы справимся. Да, Волошин?

Волошин кивнул, подошел к Даше, положил руки на ее талию, чуть сгорбился, чтобы ей удобнее было тянуться к губам…

— Не ведись на его провокации, я тебя прошу, Стас… Без глупостей. Просто посидите по-человечески, пожалуйста…

Даша сказала так, будто Артема в коридоре не было. Не реагируя ни на его фырканье, ни на закатанные глаза, ни на тихое «каблучара», когда Стас кивает, целует, снова выпрямляется.

— Кто бы говорил, Артёмка… Стас хотя бы жену свою не боится, знаешь ли…

Не реагируя, но все слыша. Потому что, когда Стас снова отступил, Даша глянула на Артёма с прищуром, руки на груди сложила, сказала будто бы остро, а потом и вовсе язык показала…

— Д-детский сад, штаны на лямк-ках… — комментарий Волошина проигнорировали оба чада Красновских. Смотрели друг на друга с полминуты одинаково дерзко, а потом синхронно же фыркнули.

— Опаздываю уже, Лиля будет ругаться… — после чего Даша смотрит на часы, спохватывается, берет в руки клатч, еще раз смотрит на Стаса — ласково, потом на Артема — серьезно, вылетает из квартиры.

Оставшиеся в ней мужчины с улыбкой смотрят на входную дверь, потом друг на друга — тоже с улыбкой. Потом Стас делает шаг к двери — защелкивая замки, а Артем как бы потягивается…

— Все равно каблук ты, Волошин.

— От т-такого же сллышу, — пользуясь тем, что Артем отвернулся, Стас повторил Дашин трюк — давая Красновскому еще один подзатыльник. Этот был неожиданным. Настолько, что Артем даже дернулся, ухватился за затылок, глянул на друга с осуждением…

— Вредители кругом… — потер, будто действительно получилось больно, хотя Стас-то знал — нифига. Так, больше для виду заехал. Силу в руке уже контролировал достаточно хорошо.

Артём понял, что ждать извинений смысла никакого, поэтому бросил тереть затылок, снова потянулся, без приглашения зашел в кухню, включил свет. — Ну что, чай будем пить, трезвенник-язвенник? Или по котлетам сразу, а потом в Дотку рубанемся? Экскурсия в пубертат, так сказать… Только тогда Рево гоняли, по-моему.