Не соврала ни на йоту. Этот день действительно оказался для нее слишком наполненным эмоциями. Поездка получилась невероятно приятной. Даша рискнула полетать даже дважды. Раз со Стасом, раз с Артёмом. Оба раза пищала, будто резанная… Но не испытывала стыда. Ей нравилось быть своей в этой компании. Ей нравилось по-новому смотреть на Лилю, выискивая в ее движениях медлительность, а во взгляде счастливую отрешенность. Ей нравилось придумывать, как невестка скажет об этом Артёму… И как он отреагирует.

А еще… Очень нравилось представлять, что рано или поздно она сама подойдет к Стасу с подобным разговором.

— Идем, Дашка. Я тоже без тебя не сплю. Хоть обо мне подумай, раз себя не жалко.

Стас поставил на стол пустой стакан, подошел со спины к Даше, надавил на колено, спуская его на пол, потом придержал за плечи, поднимая.

Даша не сопротивлялась. Встала, развернулась, приподнялась на носочки, обняла за шею, чуть повисая, забралась на его ступни, доверяясь полностью, не сомневаясь, что дойдут вдвоем его ногами.

Дошли. Даша упала на скомканную постель, которую хозяева не так давно оставили остывать, раскинув руки, улыбнулась, когда Стас не прилег рядом, а навис, начиная с поцелуев в шею, позволяя обнять его ногами.

— Ты спать хотел. — Даша совершенно не была против того, чтобы утомить себя вот так, а не проводя часы на кухне, но сдержаться от замечания не могла.

— Передумал, представляешь? — Стас на секунду оторвался от шеи, в лицо заглянул, улыбнулся.

— Какой ты переменчивый, Волошин… Как ветер прямо…

— Не знал, что ты злопамятная, — Стас прекрасно понял, к каким словам Даша сделала отсылку.

— Просто внимательная.

— А обратила внимание, что я пытаюсь сексом с тобой заняться? — снова усмехнулся, чуть сгорбился, четко находя сосок и прикусывая его через ткань футболки.

Не ожидавшая такой наглости Даша ойкнула, попыталась оттолкнуть, чтобы не получить и второй укус, а когда поняла, что варварство продолжать Стас не планирует, а вот от смеха откровенно трясется, притянула к себе, впиваясь губами в губы.

— Лиля беременна… — оторвалась первой, выдохнула новость, которую еще не успела озвучить. Стас снова хмыкнул, опустил взгляд, как бы намекая, чем оборачиваются Дашины разговоры не по теме, а когда она тут же отпустила его шею, стараясь протиснуться между телами и прикрыть потенциально пострадавшую ни в чем неповинную грудь, снова захрюкал от смеха, скатился, уткнулся лбом в простынь…

— Чего смеешься? Это больно ведь… — Даша повернулась на бок, устроила голову на локте, с улыбкой глядя на продолжавшего смеяться Стаса.

— Это просто так эротично, Дашка. Словами не передать.

— Но тебе же нравится, — когда-то давно слова Стаса заставили бы Дашу испугаться, задуматься, попытаться изменить что-то в себе, чтобы стать для него более эротичной, сейчас же…

Она могла без страха произнести «но тебе же нравится», не стесняясь и не сомневаясь, потянуться к его лицу, пройтись указательным пальцем по брови от переносицы, потом скуле, подняться по крылу носа к кончику… И там поставить точку.

— Чей носик? — задать дурацкий детский вопрос, увидеть, что глаза зажигаются озорством, рот кривит ухмылка, Стас смотрит, прищурившись.

— Твой, — и твердо отвечает, зная, что отвечает исключительно правильно.

— А я думала, стратишь… — игнорирует Дашино замечание, зато приближается к ее губам, толкает на спину, опаляет горячим дыханием, смотрит прямо в глаза… Уже без смеха. Даже на донышке.

— Уже нет. Теперь все правильно. Я поймал свой ветер, — и говорит, заставляя Дашино сердце сжаться.

Время до решающего судебного заседания одновременно тянулось и неслось вприпрыжку. Суд удовлетворил ходатайство Стаса о сокращении сроков для примирения, беря на себя риск создания неоднозначного, но очень важного прецедента. Также было получено и ограничительное предписание. До Дины, кажется, даже дошло, что палку она перегнула. И теперь, вслед за разводом, их со Стасом ждала еще и дележка имущества.

Но в тот процесс Стас впрягаться уже не планировал — это было дело принципа, а не эмоций. Там он собирался доверить все адвокату и со спокойной душой принять любой исход событий.

Сам же… Просто тихо мечтал о том дне, когда окажется свободным человеком. Без штампа и хоть каких-то связей с женщиной, оказавшейся совсем не той, кого он сам на протяжении прожитых вместе лет пытался то ли рассмотреть, то ли создать.

Он никогда не сказал бы об этом Даше (скорее всего не поняла бы так, как стоило), но ярый контраст, который он увидел между прошлыми и нынешними отношениями, делали с одной стороны особенно больно, а с другой… Небывало легко.