Артём опять пытался успокоить, а Даша опять стремилась на дно пучины. Потому что так больно за него ей еще никогда не было.

Примечание (разъяснение тех вещей, в которых "Артём не силен"):

1. Глицин — препарат, улучшающий питание нервных клеток. Среди рекомендаций, которые даются относительно первой помощи людям с инсультом (до приезда скорой), положить под язык 10 таблеток глицина.

2. Тромболитическая терапия — после проведения компьютерной томографии пациенту вводится препарат, растворяющий тромбы (закупорки) сосудов мозга. Если с момента инсульта прошло мало времени (около 4–5 часов), то есть возможность применить такое лечение, в результате которого больной человек полностью восстановится.

3. Инсульт с минимальным неврологическим дефицитом — легкий паралич лица, конечностей, нарушение зрения, нарушение координации, головокружения. Частичное восстановление происходит через 1–2 месяца, полное возможно через 2–3 месяца, но зависит от реабилитационного потенциала пациента.

Внимание! Это ПОЯСНЕНИЯ по тексту! Это НЕ УКАЗАНИЯ к действиям!

Важная оговорка, которая, надеюсь, немного успокоит.

Мы читаем в первую очередь историю любви, а не медицинский справочник. Поэтому не бойтесь, я не буду грузить вас сложностями и подробностями сверх меры. Моя задача — не уйти в неправдоподобную сказку, но и не погрязнуть в беспросветной драме.

Конечно, поднятая тема очень непростая и опыт наверняка многим подсказывает, что шансы вернуться к полноценной жизни после инсульта — низкие.

Но я сознательно старалась "собрать" факторы так, чтобы в случае со Стасом это было возможно.

Огромную роль играют фактор времени — Даша вычислила проблему быстро, быстро же приехала скорая, быстро он оказался в больнице.

Фактор общего физического состояния — Стас молод, он хочет жить. Дина очень торопится, неся ту чушь, которую несет. Последствия понятны будут только после того, как Стас придет в себя.

Фактор мотивации — если бы со Стасом была Дина, исход был бы одним. Но со Стасом, к счастью, Даша. И когда я ставила в хэштегах истории "сильная героиня", я имела в виду ту силу, которую она найдет вот сейчас, чтобы не давать спуску ни себе, ни Стасу. Упадничество в подобных ситуациях — ужасный враг.

Фактор скорости, интенсивности, качества и комплексности реабилитации — это вопрос следующих двух глав, но мы же не просто так шли к тому, что в нужный момент близкие люди собираются в кулак. Они обязательно соберутся.

Благо, и опыт многих реальных людей, с которыми произошло подобное, дает мне основания верить в то, что достоверность в этом есть.

Тем не менее, к конструктивной критике по матчасти я готова, буду за нее благодарна!

Напротив главного корпуса больницы, в которой лежал Стас, находилось кафе. Наверняка, ставшее свидетелем миллиона болезненных разговоров посетителей соседнего здания.

Сегодня один из столиков был занят привычно для этого места молчаливой компанией.

Стас находился здесь уже неделю, на завтра была запланирована выписка.

Все эти дни Даша, Волошины, Артём (временами с Лилей, временами сам), даже Красновские-родители провели либо тут, либо с мыслями о том, что происходит тут.

Даша уезжала куда реже, чем было разумным. Пусть все понимали, что сидеть в холле, не имея ни права, ни возможности даже в палату его попасть до поры до времени, было довольно глупо… Но и силой забрать ее отсюда лишний раз никто не пытался. Было очевидно — для нее это сложно физически, но так ей легче морально. Им ведь тоже так было легче.

В конце концов, лечащий врач Стаса сжалился над Дашей — сам подошел, когда в очередной раз засек клюющей носом на кресле, подвел к стойке, за которой вновь сидела та самая улыбчивая медсестра. Как Даша чуть позже узнала — зовут ее Мила. Хмуря брови распорядился дать возможность выспаться в одной из свободных палат. Даша попыталась отнекаться, но ее никто не слушал, а Мила и вовсе с радостью потащила Дашу исполнять указание.

Красновская не считала, что ее настойчивое желание быть постоянно рядом, является чем-то сверхъестественным (наверняка таких сумасшедший, не способных взять себя в руки, довольно много), но именно ее почему-то нашло отклик в сердцах работников больницы.

После прихода Дины прийти в себя Даше было сложно, но именно это стало первым шагом на пути к холодному принятию, запрету расклеиваться и прагматизму, о существовании которых в себе она и не подозревала.

Слова Волошиной ударили очень больно, но не только ведь по ней — Вере и Елисею было ничуть не лучше, но они держались, а значит должна была и она.

С тех пор количество «должна» для Даши росло. И самыми главными из них было «должна не бояться» и «должна сделать все».