— Пей и плачь, Даш. Что не ясно? Начинай…

— Я не могу, — такой растерянный взгляд, что Лиле бы впору вновь рассмеяться, но она не может.

— Значит, я начну. А ты подхватишь, — шмыгает носом, моргает пару раз, глядя чуть выше Дашиной головы, потом смотрит прямо в глаза. — Ты столько пережила, зайка. Столько вынесла. Даже мне больно, хотя я-то вам кто? Так… Мимо проходила. А вы-то… Вы… Если меня спросят когда-то, что я знаю о любви, Дашка… Клянусь, я первой тебя вспомню. И если о смелости спросят… И если о силе…

Даша застыла, слушала… И почему-то забывала дышать. Мозг отказывался работать хоть сколько-то продуктивно. Тупил нещадно. И Даша вместе с ним.

— Ты чего, Лиль? — она только и смогла, что потянуться к руке невестки, взять в свои, одной держать, а другой гладить…

— Жалко мне тебя… Очень жалко, зайка…

— Не надо меня жалеть, ты чего? — теперь уже Даша улыбнулась, кажется, наконец-то начиная понимать… — У нас все хорошо будет… Ну чего ты, в самом деле?

— Ты пережила столько из-за этой… Из-за этой конченой… — Лиля даже имя бывшей жены Стаса выдавить из себя не смогла, а Даша снова улыбнулась. Потянулась таки к бокалу, сделала один глоток… Потом еще один… И третий… Поставила, улыбнулась, снова взяла руку Лили в свою.

— Но я ведь отвоевала, Лиль. Понимаешь? Отвоевала…

Они несколько секунд молча смотрели друг на друга. Обе блестящими глазами. Лиля — от непролитый слез, Даша — от внезапно проснувшейся эйфории, а потом как-то синхронно потянулись друг к другу, встретились ровно посерединке лбами и дружно же рассмеялись, мешая смех и слезы.

— Отвоевала, зайка. Отвоевала.

* * *

Артем вышел на балкон Дашиной квартиры, окинул его взглядом, думая, может ли здесь быть сигаретная заначка и если да, то где… Пошарил, где достал рукой, но запрещенки не обнаружил.

Хмыкнул мысленно — дважды. Первый «хмык» был посвящен тому, что Волошин таки каблучара, второй… Что это и правильно.

Открыл окно, сделала глубокий вдох, глаза закрыл, прислушался… Зима на носу… Даже не верится. Осень мимо пронеслась, измотав их так, что век не забудешь. Но пронеслась… И слава богу.

Следующая будет лучше, он не сомневался.

Глянул на часы — одиннадцать, присел на кресло, которое Даша тут держала, закинул ноги на столик рядом с креслом, набрал Лилю…

— Алло, привет, — говорил тихо, боясь разбудить Стаса, которого Дотка и разговоры ни о чем умаяли куда раньше, чем в их то ли давно минувшей, то ли еще вчера пробегавшей мимо юности.

— Привет, — Лиля ответила тоже шепотом…

— Ну что вы там? — и достаточно было услышать ее голос, а на губах — улыбка. Магия какая-то.

— Наплакались, наклюкались, спим… — Лиля ответила лаконично, а в ответ получила тихий смешок мужа. — А вы?

— Не плакали. Не клюкались. Но тоже спим…

— Ну спите тогда, Носик проснется завтра, бушевать будет. До последнего клялась, что домой на такси поедет… Боевая такая у вас…

Лиля сказала вроде бы с возмущением, но напускным. Артем же снова улыбнулся. Боевая. Ни дать, ни взять боевая.

— В маму пошла…

— Никогда бы не подумала, Тём. Вот честно. Всегда как-то… Другой ее представляла что ли, а тут…

— Все другой представляли, а тут…

— Ты чего дразнишься, Красновский? — он вроде бы не собирался «дразниться», но настроенный на обиды, особенно касаемо мужа, мозг сработал именно так.

— Не дразнюсь я, Лилька. Мне просто… Легче сегодня стало как-то…

— Почему легче?

— Все хорошо будет.

— В смысле?

— Просто поверь — все хорошо будет. Чувствую…

Лиля не поняла, но и допытываться не стала, попрощалась, скинула. Тихонько зашла в гостевую спальню, где Даша сладко спала, легко улыбаясь, присела у кровати, заглянула в лицо — умиротворенное, спокойное, снится что-то приятное, наверное, плед накинула на плечи, на цыпочках прокралась к выходу…

Артем же вернулся в спальню, опустился на пол рядом с кроватью, на которой, спиной к нему, вроде бы спал Волошин, запрокинул голову, прикрыл глаза…

— Если бы я тогда знал, Стас, чем дело кончится — я бы не мешал. Честно…

Себе сказал больше, а когда сам же себе поверил, понял, что на душе стало легче.

— Мы наверстаем. — Не ждал ответа. А когда получил — усмехнулся. Потому что в стиле Волошина. Потому что бесит своим спокойствием. Потому что… Прав.

— Который час, Стас?! — Даша нащупала бант на пояснице, потянула за одну из тесемок передника, расслабляя их, а потом и вовсе снимая через голову, бросая на стул, отправляя руки под холодную воду, чтобы потом ею же — уже с пальцев — обрызгать разгоряченное лицо.