Адам приехал в Бергальский замок накануне истечения соглашения о пробном браке. Поднимаясь в выделенные ему покои, муж устало бросил:

— Сервела вела себя безупречно всё это время…

Значит, попытка накопать на неё компромат успехом не увенчалась…

По старой доброй традиции ужин мы провели вместе. Первым нарушил молчание муж:

— Я знаю, что незадолго до начала переговоров у тебя был разговор с Его Величеством…

— Всё верно. Мне тактично указали на моё место и напомнили про все наши с тобой подписанные соглашения и устные договорённости.

— Он рассказал мне. А потом ты оказала ему одну услугу…

Я вяло поковыряла вилкой салат.

— Я думала, что это останется только между нами.

— Но тем не менее он мне всё рассказал. Я думаю, ты прекрасно понимаешь, в какой сложной ситуации оказались мы втроём.

— К сожалению, да. И теперь уже два слова в противовес репутации. Трое заложников чести.

Адам грустно качнул головой, а затем положил подбородок на сцепленные между собой пальцы:

— Милли, хочу задать тебе вопрос, но ответ можешь дать завтра: ты действительно согласна расторгнуть наш брак? Решение и выбор за тобой.

В голове сразу всплыла его любимая фраза: «Мужчина принимает решение, женщина соглашается!» Тут же он впервые изменил ей, давая понять, что готов согласиться с любым моим решением. Да, я помнила, что пробный брак возможно расторгнуть лишь по обоюдному желанию или в одностороннем порядке при наличии очень веской причины. Я готовилась к этому разговору и знала, что последует за любым из моих решений. У меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать.

— Завтра мы идём к законнику, Адам. Причину озвучу сама, лишних вопросов не возникнет.

— Я принимаю твоё решение, Милли.

* * *

На следующий день ровно в полдень мы уже сидели у законника. Увидев наши бумаги, пожилой мужчина долго переводил изумлённый взгляд то на нас, то на соглашение, словно не веря своим глазам. Наконец, он вспомнил о своих обязанностях и со вздохом произнёс:

— Надо же, такая пара… Простите. Герцог Адам Ластер Рогенборн, вы подтверждаете своё решение расторгнуть пробный брак, заключённый с Эмилией Ройтэ, ныне герцогиней Эмилией Рогенборн?

— Да.

— Герцогиня Эмилия Рогенборн, урождённая Эмилия Ройтэ, подтверждаете своё желание расторгнуть пробный брак, заключённый с герцогом Адамом Ластером Рогенборном?

— Да. Чтобы не возникло лишних вопросов, осмелюсь пояснить причину нашего решения: вы, думаю, в курсе истории с покушением прошлой осенью, в котором я пострадала?

Законник кивнул:

— Да, Ваша Светлость.

— Также ни для кого не является секретом, насколько тяжёлым было моё ранение. Вплоть до недавнего времени целители занимались моим восстановлением, в чём весьма преуспели. Однако их вердикт однозначен: в ближайшие лет пять о детях думать не стоит в связи с высокими рисками для здоровья. К тому моменту мне уже исполнится сорок лет, и шансы подарить мужу наследников будут равны практически нулю. Учитывая возраст герцога Рогенборна и отсутствие у него прямых наследников по мужской линии, я не могу поставить будущее герцогства Рогенборн под угрозу в угоду своим желаниям и лишить своего супруга возможности обрести семейное счастье, достойное любого мужчины…

О том, что это я специально попросила мэтра Антверта озвучить рекомендацию на срок, превышающий изначальные прогнозы, не знает никто. Так будет лучше для всех.

Законник грустно посмотрел на нас ещё раз, а затем произнёс:

— Я признаю озвученные доводы весомыми и подтверждаю законность обоюдного желания о расторжении пробного брака.

Составление нужных бумаг не составило много времени. Дополнительно Адам зарегистрировал все наши соглашения и окончательно закрепил моё право на дом и обширный участок земли вокруг него. Пожелав нам обоим удачи, законник удалился.

У парадного входа местного магистрата меня уже ждала повозка, в которой сидела Энид. Вещи мои давно были собраны и отправлены в новый дом. К моему приезду они уже точно должны быть на месте. Как только мы спустились с крыльца, Адам протянул поданный ему Саймоном резной футляр:

— Я хочу, чтобы они принадлежали тебе, Эмилия.

Приоткрыв крышку, увидела парюру, в которой выходила замуж.

— Но это же изумруды твоей матери, Адам… Которые подарил ей твой отец… Я не могу их взять.

Адам отрицательно покачал головой:

— Ты достойна стать их новой хозяйкой, как никто другой. Возражения не принимаются.

Я знаю, насколько дороги ему именно эти украшения как память о матери. Мой повторный отказ сильно ранил бы его.

— Спасибо…

Адам о чём-то задумался, а затем посмотрел на пронзительно голубое небо, какое бывает обычно в конце весны: