А уже через пять минут, когда я сидела в кухне, Таня читала мне настоящую лекцию. Жизнь только начинается... Развод — не конец света. И вообще, я должна быть благодарна Господу за то, что он избавил меня от мудака, то есть мужа! Я слушала подругу молча, не возражая, но и не соглашаясь. Ей легко говорить — сама-то уже давно избавилась от мудака. А у меня будто мир остановился, как оказалось, жизнь к такому меня не готовила.
— И вообще, ты помнишь какой сегодня день? — интонация подруги сменилась. Эмоции сошли на нет, и теперь Таня говорила весьма спокойно.
— Без понятия, — равнодушно пожала плечами.
— Я так и знала. Ты с этим Волковым скоро забудешь, как тебя зовут — не то что какой сегодня день недели! — начала заводиться, но вдруг выдохнула. — Ладно, не будем поминать всуе сама знаешь кого, а то вдруг ещё припрётся. Сегодня суббота и о наших планах, конечно же, ты забыла.
— Забыла, — ответила так же равнодушно, как и в последний раз, на что Татьяна закатила глаза (её явно раздражала моя апатия).
— Ясно. Значит так... — властный тон подруги не предвещал ничего хорошего. — Сейчас идёшь в спальню и собираешь свои вещи — мы едем на загородную дачу на все выходные.
Я хотела отказаться и даже попыталась объяснить, что если подруга не хочет лицезреть моё кислое выражение лица, то лучше ехать без меня. Однако Таня была непреклонной.
Как итог, спустя два часа мы уже подъезжали к двухэтажному дому, окруженному высоким забором. Въехав во двор, Таня заглушила мотор и повернулась ко мне.
— Ну что, готова оторваться на этих выходных? — весьма загадочно поинтересовалась Таня, не упустив возможности подмигнуть.
Я посмотрела на заднее сиденье, где лежали большие пакеты с продуктами и алкоголем. Закатила глаза. Тут не то что оторваться — дай бог выжить. Таня столько купила игристого (и не только), что хватит на весь цыганский табор.
***
Загородная дача оказалась настоящим релаксом. Я и сама не поняла, как быстро переключилась, стоило выйти из машины и полной грудью вдохнуть свежий воздух.
Завораживающая природа, уютная тишина. И ничего, что могло бы напоминать о прошлой жизни. Сама обстановка располагала к моральному отдыху и забвению, что было для меня крайней необходимостью.
— Тайка! — воскликнув едва ли не в один голос, подруги принялись меня обнимать.
— Девочки! А-а-а… Как я рада вас видеть! — отозвалась я, искренне обрадовавшись встрече.
Стоит сказать, я конкретно офигела, увидев на загородной даче всех своих девчонок. А Танюха то ли специально не сказала, что соберётся вся наша большая компания, то ли это я всё пропустила мимо ушей, увязнув в депрессивной среде. Правда, депрессия априори не могла продлиться долго — у неё просто не было ни единого шанса против серьёзной артиллерии в виде хорошей выпивки и отличной компании.
Уже через час я совсем забыла о личной драме. Да и некогда было о ней думать. Распалить мангал, пожарить мясо, накрыть стол… Я просто закрутилась в этой приятной суете.
— Ну что… За нас красивых, за них неверных… — подняв бокал, начала Аня, но договорить тост не успела — свирепый взгляд Татьяны прожёг её насквозь. Опустив глаза, Аня сказала: — Тай, прости. Как-то само вырвалось. Я совсем не это имела в виду, ты же знаешь…
— Всё ок, — отозвалась я. Мне и самой неловко стало от того, что девчонкам приходится тщательно подбирать слова, чтобы, как говорится, не сыпать соль на рану.
Неловкий момент быстро сгладился. Тост за тостом, шутка за шуткой… А потом были танцы. Натали врубила зарубежную музыку девяностых — тут грех не потанцевать — такой вайб! И последующий час, покачивая бёдрами точно в ритм музыки, я отдыхала морально от всего дерьма, которое успело свалиться мне на голову и затянуть, как трясина.
А набравшись до «кондиции», я снова умудрилась поймать депрессивную волну.
Уединившись на скамье в гуще высоких деревьев и рослых кустарников, я сидела с бокалом игристого и телефоном. Смотрела галерею, пальцем скользила по светящемуся экрану мобильного. Задерживалась взглядом на каждом фото, даже глаза стали мокрыми на одном из последних снимков. Там я и Лёшка — наше последнее совместное селфи где-то в лифте торгового центра.
В сердце остро кольнуло — я до сих пор, как сейчас, помнила тот момент: просто прижалась к Лёше, просто губами коснулась его гладко выбритой щеки. А он ухмыльнулся, искривив губы на одну сторону — ну как он умеет… Он не отталкивал, но и не был в восторге от моего внезапного прилива нежности.
Противный комок подкатил к горлу. Внутри всё напряглось, затянувшись в плотный узел. Горько стало… просто до чёртиков. Воздух перестал казаться чистым и свежим, дышать стало трудно, будто вокруг ядовитый газ, а не кислород.