Замотавшись в банное полотенце, я вышла из ванной комнаты и обомлела, наткнувшись на мужа. Сделала шаг в сторону, он — тоже. И так у нас получилось дважды. Не пройти мимо — стоял как настоящая скала.

Я молчала, стараясь не поднимать взгляд на Лёшу и игнорируя бешеный стук сердца.

Однако заговорить всё же пришлось.

— Дай пройти, — процедила сквозь зубы, всё ещё не поднимая взгляда.

— Где ты ночевала, Тая? — отпарировал он весьма сдержанно.

— А тебя это больше касается, Волков, — сказала я и сделала шаг в сторону, но разве Лёша собирался отступать?

Ухмыльнувшись, я беглым взглядом прошлась по мужу: выглядел он так себе. Глаза казались уставшими, под ними красовались тёмные круги, словно не спал полночи, а то и всю ночь. И, возможно, в любой другой раз переживания мужа потешили бы моё самолюбие, но не сейчас. Сейчас Волков не вызывал во мне никаких эмоций, кроме раздражения.

— Тая, — за руку схватил, когда я решила закончить наш диалог и уйти, — прошу тебя… Не нужно так со мной.

В это трудно поверить, но Лёша едва не плакал — глаза были мокрыми, и мне это точно не казалось.

Хотелось ему ответить, что со мной тоже так не нужно… было. Что когда-то я точно так же его умоляла, тоже плакала от показного равнодушия. Но время лечит, как говорится. Прошли годы, прежде чем я научилась терпеть боль. А теперь мне даже не больно, может быть, самую малость.

И вдруг он обнял меня. Крепко-крепко прижимал к себе, боясь отпустить. Его голова легла на моё плечо — сломленный, как символично, хех.

А я бы могла всё ему простить, но только не подлую измену, которой уже пятнадцать лет.

Пока он обнимал меня, я даже не шелохнулась. Просто стояла рядом, просто позволяла прикасаться к себе.

— Я думаю, нам нужно разъехаться, — прервала тишину, заставив Волкова отпрянуть. И хоть его руки по-прежнему покоились на моих плечах, Лёша больше не пытался удержать силой. — Я хочу собрать свои вещи, поэтому буду благодарна, если ты дашь мне пройти.

Отступив на один шаг, Волков вцепился в меня растерянным взглядом. Смотрел лишь мгновение, а потом:

— Не нужно. Если кто-то и должен уйти, так это я.

Напряжённое молчание повисло в нашем коридоре с тёмно-серыми обоями на стенах.

А я ничего ему не ответила. Просто кивнула. О'кей, ладно. Пусть уходит, так даже будет лучше.

Лёша ушёл из дома в тот же день, точнее, вечер. Сложив всего один чемодан, он заглянул на кухню. Я в этот момент сидела за столом, обхватив чашку с чаем обеими руками.

Смотрела в окно на бледно-лимонные фонари, слушая, как дождь барабанит по подоконнику. Серый, мрачный вечер — точь-в-точь как у меня в душе.

Он подошёл к столу, без лишних слов положил связку ключей. И вдруг наши взгляды пересеклись.

— Надеюсь, когда-нибудь ты меня простишь, — его тихий, немного охрипший голос пробрал меня до дрожи. — Будь счастлива.

Помедлив, Лёша развернулся и уже дошёл до дверного проёма, как решил обернуться.

— Тая…

— Да?

— Если тебе что-то понадобится. Любая проблема. Любой вопрос. Знай, что я у тебя есть. И ты можешь смело на меня рассчитывать.

— Спасибо.

Помедлив ещё немного, Лёша всё же ушёл.

Хлопнула входная дверь, и я вздрогнула. Ну вот и всё… Когда-нибудь наша история должна была закончиться.

Не прошло и пяти минут, как в коридоре снова открылась входная дверь. Забыл что-то? Или передумал уходить?

Но гадать, почему вернулся муж, долго не пришлось. Как пуля в кухню влетела Дашка. Взволнованная, глаза по пять копеек.

— Мама, что происходит? Почему я встретила папу с чемоданом? Вы что, поссорились, и он ушёл из дома? Я пыталась добиться ответа от папы, но он не захотел со мной говорить! Мне кто-нибудь объяснит? — необъятных размеров паника Дашки читалась в каждом движении: она размахивала руками, повышала голос и растерянным взглядом блуждала…

— Нет, дочка. Мы с папой не ссорились.

— Тогда почему папа грузил в багажник чемодан?

— Потому что папа теперь будет жить отдельно.

— Я не понимаю! Я ничего не понимаю! — едва не срывалась на крик Дашка. — Вы решили развестись? Мам…

Оказавшись рядом, Дашка взяла меня за руку:

— Мам, скажи мне, пожалуйста, правду.

Кривая ухмылка невольно коснулась моих губ, а в сердце что-то дрогнуло. Обняв Дашку, я поцеловала её в макушку и тихо вздохнула.