Потом Луиза. Потом девочка с аллергией.

А потом — вся аудитория.

Зал наполнился аплодисментами.

Я сжалась. Неприятные мурашки поползли по коже.

Это была не радость. Не гордость. Это был страх… Я обладательница страшной силы.

— Хватит, — прошептала я.

Звук оборвался. Как будто кто-то перекусил нить.

Я поднялась, шатко. Профессор Ирвин растерянно осмотрелся, выронил зачарованную указку.

— Что это было?..

Я не стала отвечать — попятилась к двери. 

— Мира? — спросил профессор Ирвин.

— Мне пора, — испуганно выдохнула я, развернулась и выбежала из класса. 

Я не просто навязываю волю драконоидам.

Я могу управлять всеми.

Целый класс студентов аплодировал! Это уже не просто магия!

Это — опасность. Вот почему шепчущих в этом мире больше нет… 

И где мне теперь прятаться?..

Я проснулся раньше Миры. Она спала, свернувшись клубочком на краю кровати, с выражением невинного ангела на лице. Губы приоткрыты, щёки розовеют от утреннего тепла. Необъяснимая. Невероятная. Чистая. Светлая. Моя.

Я лежал рядом и смотрел. И вроде видел её не первый раз, я даже видел её спящей до этого. Но сейчас я имел возможность бесстыдно и пристально её рассматривать, чем и занимался..

Прядь волос упала ей на щёку, и она даже во сне поморщилась. Я осторожно убрал её — почти не касаясь кожи, только едва-едва. Она что-то пробормотала, тихо, невнятно. Я затаил дыхание. Боги, как же можно быть такой красивой?

Сон и эта блаженная расслабленность словно бы размыла её острые грани. Мира почти всегда на взводе — как искра над пороховой бочкой, но сейчас… Сейчас она была мягкой. Живой. Уязвимой.

Хотелось прижать её к себе, запустить пальцы в… да много чего хотелось.

Но истинная — это не собственность, не титул, даже не корона. Она тоже должна выбрать меня. И я в упор не понимал, чего она так сопротивляется.

Но сейчас я позволял себе просто смотреть. Дышать с ней одним воздухом. Наблюдать, как медленно вздымается её грудь, как ресницы дрожат во сне, как губы подрагивают, будто она спорит даже во сне. Конечно спорит. Моя Мира — она ведь всегда с кем-то спорит, даже если никого рядом нет.

Рука сама собой потянулась, чтобы убрать с её лица упавший локон, но я остановил её в воздухе. Уткнулся лицом в подушку, выдохнул и мысленно дал себе по мозгам. Трогать нельзя. Не смей. Не сейчас. Проснётся — испугается, а нам её нужно приручить.

Я скептически посмотрел на подушечное архитектурное сооружение, которое она между нами возвела. Обещал не трогать её — значит не буду. Решит ещё, что мне нельзя доверять. А я хочу быть для неё тем, кто просто рядом. Тем, кто не предаст. Кто защитит.

Я осторожно вылез из кровати, стараясь не шуметь. Положил ей вторую подушку под руку — и поймал себя на том, что улыбаюсь.

Серьёзно? Что со мной делает эта девчонка?..

Спала она удивительно долго, так что я успел ответить на корреспонденцию и прилечь обратно в кровать. Сам не заметил, как уснул снова.

А когда проснулся она уже тихо ворчала, расхаживая по моей комнате. Злобно, пунцово, восхитительно.

Никто не умеет злиться так красиво, как моя Мира. Даже не злиться — просто тихо кипеть. У неё это будто стиль жизни.

То юбка, по её мнению, стала короче (в чём, к слову, я не видел ни одной проблемы), то книжки слишком старые.

Юбка на ней и правда была коротковата. Вот так передо мной по комнате ходить — да, определённо да. Но вот за пределы комнаты я её в этом не выпущу.

Дракон внутри довольно мурлыкал.

Ещё бы! А как она наклонялась за книжкой! А вставала на носочки. Поправляла волосы. М-м-м-м….

Ну а когда она наклонилась надо мной, с интересом поднимая одеяло! Здесь я уже не смог сдержаться и продемонстрировал, что не сплю.

КОгда её щеки невыносимо аппетитно заалели, мои внутренние рамки морали и приличия затрещали по швам. Очень хотелось… и я уже почти, но заявился Эдриан, чтоб его! И моя истинная снова взбесилась.

Когда она ушла, хлопнув дверью, я чуть не рванул за ней сразу. Но встревоженный взгляд друга заставил меня остановиться.