Я чувствовала их у себя за спиной, слышала хруст веток под их лапами. Оставалось только надеяться на чудо или на достаточно удобное для вскарабкивания дерево, но… внезапно мои ноги потеряли опору, и я рухнула вниз! Покатилась кубарем по склону. Земля сбивала дыхание, грязь липла к одежде, а мир крутился, запутывая меня. Я неслась вниз, пока не оказалась с головой под бурлящей водой!

Начала барахтаться, выплёвывая воду и судорожно загребая руками. Вода явно решила, что я должна остаться с ней навсегда! Мокрые джинсы и джинсовка затрудняли движения, а течение между тем то швыряло меня в сторону, то затягивало в центр потока. Я закашлялась, вдохнула слишком рано и в итоге хлебнула воды.

Ну уж нет, я не погибну вот так!

Я заставила себя ещё более отчаянно молотить руками по поверхности.

Наконец мои пальцы нащупали застрявший ствол дерева, в который я вцепилась изо всех сил! Холод, вода, усталость… но я с жалобным мычанием выкарабкалась на берег. Повалилась в грязь, раскинув руки, и только через минуту вспомнила, что, вообще-то, у меня за спиной были волки.

Я резко подскочила, оглядываясь. Но берег был пуст. Волки, судя по всему, решили, что мокрая, трясущаяся и запаниковавшая девица — добыча низкого качества. Ну и правильно. Съешьте лучше того воина!

Я выжала джинсовку. Начала шарить по карманам.

Кредитка, немного наличных, помада… и погибший от воды мобильник.

Шикарный набор!

Стуча зубами от холода, я побрела в сторону зарослей. Рядом с такой рекой явно должно быть какое-нибудь поселение. Одежда была мокрой, тело горело от боли и усталости, но я хотя бы могла двигаться, а значит, я спасусь!

Вдалеке показались крыши деревни. В свете луны я увидела колодец.

На последнем издыхании дотащилась до него и без сил опустилась на каменный край, укрылась какой-то холщовой тряпкой, сжалась в комочек и провалилась то ли в сон, то ли в забытье.

Правда буквально через мгновение меня разбудил чей-то кашель. Ярко светило солнце, я прикрыла глаза рукой и всмотрелась в фигуру сгорбленного старика.

— Ну и что ты тут, доченька, сидишь? — хрипло спросил он.

Я попыталась что-то сказать, но только жалобно застонала и закашляла.

— У-у-у-у… — прищурился он. — Больная. Бросили тебя? Али потерялась ты? 

Я кивнула. Ну, технически — да. Потерялась между мирами.

— Ай-яй, вот беда. Ладно, пойдём-ка в дом, я сам хворошбы не боюсь — амулет мне племянница изготовила, не берёт меня хворошба. Пошли, помогу чем смогу.

Он начал помогать мне встать, и я слабо улыбнулась. Даже этот мир не без добрых людей!

— Спасибо, — прошептала сорванным голосом.

— Ну пошли-пошли, за чаем всё и расскажешь!..

Кажется, я опять отключилась.

Проснулась от запаха чего-то душистого и горячего. Мир плыл перед глазами, но уже не крутился бешеной каруселью, как ночью. В хижине было тепло, потрескивали дрова в очаге, а рядом со мной стояла большая деревянная кружка с дымящимся отваром.

— Пей давай, — хрипло сказал старик. — Хорошо, что жива осталась. Волки нынче озверели, да драконы дикие с гор в деревни слетаются. Раньше-то в своих чащах сидели, а теперь… уж больно смелыми стали. Наши Прудки вот сожгли почём зря.

Я нахмурилась. Дикие драконы? Нападают на людей?

— Один я здесь остался, — горько сказал дедушка. — Волков вот только навалом, но с ними особо не поболтаешь.

— А остальные где?.. — спросила я с сочувствием.

— Кто жив остался — уехали. А ты сама-то откуда? Одежонка на тебе странная.

Он смерил меня таким взглядом, будто я в бальном платье на сбор картошки пришла, не меньше.

— Издалека, — смущённо ответила я. Другой мир, куда уж дальше? — У нас там… свои модные тренды.

Дедушка Освальд нахмурился, но ничего не сказал.

— А вы почему не уехали? — спросила я, с трудом приподнимаясь на локтях.

— Да куда уж мне? Я тут всю жизнь жил, здесь и помру.

— А драконы же?

— Две деревни сожгли, скот увели, людей покалечили, — пустился объяснять старичок. — Говорят, маги ищут причину, но что-то мне подсказывает: либо они её знают и молчат, либо сами в этом замешаны. Не иначе, как мир опять трещит по швам…

Я сглотнула. Всё звучало как преддверие чего-то очень, очень плохого.

— И что же делать? — осторожно спросила я.