— Кажется, наш выход имеет успех, — прокомментировал Кейн, когда мы миновали особо напряженный участок. — Вон та дама в сиреневом уже побежала делиться новостями.

— Это Виолетта де Ляру, — мрачно сказала я. — Она теперь будет меня ненавидеть до конца дней.

— Пусть ненавидит. Это лучше, чем равнодушие. Равнодушные не сплетничают. Он остановился у прилавка с украшениями и взял в руки простую серебряную брошь в виде веточки полыни.

— Вам идет, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Позволите?

Не дожидаясь ответа, он приколол брошь к моей шали. Его пальцы на мгновение коснулись моей ключицы, и по коже побежали мурашки.

— Вы... вы не обязаны покупать мне подарки, — прошептала я.

— Обязан, — поправил он, расплачиваясь с торговкой, которая смотрела на нас круглыми глазами. — Жених, который не дарит подарков, — плохой жених. А я, Лия, в этой игре намерен быть идеальным.

Торговка, пожилая женщина с хитрыми глазами, поклонилась и пробормотала что-то про «молодые да красивые». Мы пошли дальше.

*******

В это же время в мыслях Арвина

Она пахнет лавандой и чем-то терпким, как полынь. Ее рука в моей — маленькая, теплая, и каждый раз, когда она вздрагивает от моих прикосновений, мне приходится напоминать себе, что это игра.

Но когда она улыбнулась той торговке, искренне, по-настоящему, у меня внутри что-то перевернулось. Я хочу, чтобы она так улыбалась мне. Не по роли, а по-настоящему.

Остановись. Она согласилась только ради безопасности. Если она узнает, что творится у тебя внутри, она сбежит. Просто играй. И молись, чтобы эта игра не стала твоей самой большой ошибкой».

*******

Мы прошли круг по площади и остановились у фонтана, где было чуть тише. Арвин усадил меня на каменный бортик и сел рядом.

— Как самочувствие? — спросил он, и в его голосе слышалась искренняя забота. — Не устали?

— Я не сахарная, — буркнула я, но признаться, ноги гудели. Не от ходьбы — от напряжения.

— Вижу. — Он помолчал, потом вдруг спросил: — Вы голодны?

— Что?

— Я спрашиваю, не хотите ли перекусить. Вон там, — он кивнул в сторону маленькой таверны с вывеской «У трех гусей», — подают отличные пирожки с капустой. Я проверял.

Я уставилась на него.

— Вы проверяли пирожки?

— Я проверял заведение, — поправил он, и в его глазах мелькнула знакомая ирония. — На предмет безопасности. Но пирожки действительно оказались вкусными. Между прочим, это была ваша любимая еда в академии. Вы всегда брали два на перемене.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла. Он помнил, какие пирожки я любила три года назад.

— Вы... — начала я.

— Я многое помню, Лия, — тихо сказал он, и в его голосе не было игры. — Просто раньше не мог себе позволить об этом говорить.

Мы смотрели друг на друга, и время словно остановилось. Вода в фонтане плескалась, где-то кричали дети, пахло жареными каштанами и свежим хлебом. А мы сидели и смотрели, и между нами искрило что-то, чему не было названия.

— Командир! — раздалось откуда-то сбоку, и идиллия рассыпалась вдребезги.

К нам бежал запыхавшийся стражник.

— Там это... срочно! В участке! Новый свидетель по делу!

Кейн мгновенно изменился. Маска влюбленного жениха слетела, уступив место холодной сосредоточенности командира.

— Извините, Лия, — сказал он, вставая. — Долг зовет. Я провожу вас до лавки.

— Не надо, — быстро сказала я, тоже вставая. — Тут два шага. Идите. Разбирайтесь.

Он колебался мгновение, потом кивнул.

— Тогда до вечера. Я зайду. С отчетом о ходе дела.

— Конечно, — кивнула я. — Буду ждать.

Он ушел вместе со стражником, а я осталась стоять у фонтана, чувствуя, как бешено колотится сердце. Это была игра. Просто игра. Но почему тогда мне кажется, что границы между правдой и притворством начинают стираться?

До лавки я добрела в каком-то тумане. Баксик встретил меня на пороге.

— Ну как? — поинтересовался он. — Публика рукоплещет?

— Не знаю, — честно сказала я. — Я ничего не замечала роме него

Кот присвистнул — насколько кот вообще может свистеть.

— Плохо дело, хозяйка. Ты влипла.

— Я знаю, — вздохнула я, опускаясь на стул. — Я знаю, Бакс.

А вечером он действительно пришел. С официальным отчетом, папкой бумаг и... новыми пирожками. Завернутыми в салфетку. Еще теплыми.

— Думал, вы не успели поесть, — сказал он, кладя сверток на прилавок. — Просто... подумал, что вам будет приятно.

Я смотрела на пирожки, и в горле стоял ком.

— Спасибо, — выдавила я.