Ночь я почти не спала. Ворочалась, слушала, как Баксик мерно похрапывает в ногах, и пыталась убедить себя, что завтрашняя прогулка — просто операция, очередное задание и совершенно ничего личного.

К утру я убедила себя процентов на пятьдесят. Остальные пятьдесят отчаянно паниковали. Я перемерила три платья, прежде чем остановилась на темно-зеленом, с простым, но элегантным кроем. Волосы распустила, потом собрала, потом снова распустила и в итоге оставила как есть — пусть думают, что я натуральная красавица, которой не нужно стараться.

Баксик наблюдал за этим спектаклем с философским спокойствием.

— Ты пахнешь нервами и духами, — прокомментировал он. — Много духов. Подозрительно много.

— Заткнись, — буркнула я, брызгая на запястья лавандовой водой. — Это маскировка.

— Это перебор, — парировал кот. — Но если хочешь, чтобы он думал, что ты прихорашиваешься для него — валяй.

Я запустила в него подушкой, но промахнулась.

Ровно в десять раздался стук в дверь. Не тот официальный, казенный стук, с которым приходили стражники. А спокойный, уверенный. Как у человека, который имеет право входить без стука, но соблюдает приличия.

Я открыла.

Арвин Кейн стоял на пороге, и от него было больно глазам. Не в переносном смысле — в прямом. Солнце светило ему в спину, и его фигура в светлом, неформенном костюме казалась вырезанной из золота и света. Темно-серый сюртук, белоснежная рубашка, никаких знаков отличия — просто элегантный тридцати пятилетний мужчина, пришедший за своей дамой.

В руках он держал букет скромных полевыех ромашек, перевязанных простой бечевкой.

— Доброе утро, Лия, — сказал он, и в его голосе не было ни следа командирских ноток. Только мягкость и легкая, едва уловимая улыбка. — Это вам. Решил, что для первого выхода в свет положены цветы.

Я взяла букет, чувствуя, что краснею. Ромашки. Самые обычные, деревенские ромашки. Откуда он узнал, что я их люблю? Я никогда не говорила...

— Спасибо, — выдавила я, пряча лицо в цветах. — Я... поставлю их в воду. Зайдите.

Он вошел, и его взгляд мгновенно оценил помещение — профессиональная привычка, от которой он не мог избавиться даже в роли жениха. Задержался на Баксике, который смотрел на него с выражением «я все вижу и все запомню».

— Здравствуй, Баксик, — серьезно кивнул Кейн.

Кот дернул ухом.

— Здравствуйте, командир. Смотрю, вы сегодня в амплуа «обходительный кавалер». Удачный костюм. Пахнете почти по-человечески.

Я закашлялась, пытаясь скрыть смех. Кейн воспринял комплимент с невозмутимостью скалы.

— Рад, что одобряешь. Постараюсь не разочаровать.

Я быстро поставила ромашки в глиняный кувшин, накинула легкую шаль и вышла к нему.

— Я готова.

Он протянул мне руку. Я помедлила мгновение, потом вложила свою ладонь в его. Пальцы сомкнулись, теплые и твердые, и это простое прикосновение почему-то отозвалось во мне дрожью, которую я никак не могла контролировать.

— Не волнуйтесь, мисс Харт, — тихо сказал он, наклоняясь чуть ближе. — Это просто прогулка. Я буду рядом.

— Я не волнуюсь, — соврала я.

Он усмехнулся, и мы вышли.

Главная площадь Глоуинда в утренний час пик напоминала растревоженный муравейник. Торговки с лотками, покупатели, зеваки, дети, собаки — все куда-то спешили, что-то кричали, кого-то толкали. И надо же было случиться так, что именно сегодня, именно в этот час, на площади собрался, кажется, весь город.

Я поняла это по тому, как резко стихли разговоры, когда мы появились из-за угла.

Арвин вел меня под руку, неторопливо, словно мы вышли на променад в собственном поместье. Он смотрел на меня, а не по сторонам, и на его лице было выражение, от которого у меня подкашивались колени.

— Вы на меня смотрите, — прошептала я сквозь зубы, стараясь улыбаться. — Это часть плана?

— Конечно, — ответил он так же тихо, и его губы тронула та самая опасная улыбка. — Влюбленный жених должен смотреть на свою невесту, а не на прилавки с рыбой. Хотя рыба, надо признать, соблазнительная.

— Вы издеваетесь?

— Немного. — Он чуть сжал мою руку. — Расслабьтесь, Лия. Вы напряжены, как струна, влюбленные девушки так не ходят.

— Откуда вам знать, как ходят влюбленные девушки?

— Я читал книги, — невозмутимо ответил он. — И наблюдал за вами в академии, тогда вы ходили иначе.

Я споткнулась. Он подхватил меня под локоть, не дав упасть, и это движение выглядело настолько естественным, настолько заботливым, что я на мгновение забыла, что мы играем.

— Осторожнее, — сказал он, и в его голосе не было ни капли игры. Только искренняя тревога. — Я рядом.

Мы прошли мимо лавки мясника. Тот выронил нож. Мимо булочной Марты — она перекрестилась. Мимо фонтана, где обычно собирались сплетницы — там воцарилась такая тишина, что было слышно, как плещется вода.