— Тебе были зачитаны основные пункты.

— Кем? Твоим нотариусом?

— Нотариусом Совета клятв.

— Который получал оплату через дом Терранов.

Кассиан не ответил.

Это был ответ.

Я подошла к столу и протянула руку.

— Дай.

Он задержал листы на мгновение, будто еще мог передумать. Потом отдал.

Первые страницы были знакомы. Имущество. Право проживания. Возврат имени по материнской линии. Обязательство Кассиана покрыть мои долги до окончательного решения имущественного спора с домом Орсо. Все выглядело именно так, как я помнила: благородно, щедро, почти спасительно.

Потом пошли страницы, которых я не видела.

Дополнительное соглашение о клятвенной защите супруги.

Пункт о медицинском надзоре при признаках нестабильной привязки.

Пункт о временной передаче права распоряжения личной печатью мужу в случае, если супруга будет признана подверженной посмертному влиянию.

Пункт о запрете самостоятельного использования дара без присутствия назначенного дознавателя.

Пункт о праве супруга ограничивать переписку, поездки и встречи, если они могут усилить клятвенное расстройство.

Я читала медленно.

Очень медленно.

Потому что быстрый взгляд мог пропустить то, что меня уничтожало.

— Это не брачный договор, — сказала я наконец. — Это клетка.

— Это защита.

Я подняла глаза.

— Не смей.

Кассиан молчал.

— Не смей сейчас произносить это слово. Ты женился на мне и заранее прописал, как лишить меня права говорить, если я услышу мертвого мужа.

— Потому что Дамиан мог оставить в тебе опасную привязку.

— Он оставил мне предупреждение.

— Предупреждения тоже бывают оружием.

Я резко перевернула страницу.

В конце стояла моя подпись.

Алеста Терран.

Ровная, точная, немного угловатая. Моя рука. Мои буквы.

Только я не помнила, как подписывала эту страницу.

— Это подделка.

— Нет.

— Я этого не подписывала.

— Подписала.

— Я бы запомнила.

Кассиан смотрел на меня почти с сожалением.

— В тот день ты была истощена. Тебе зачитывали договор три часа. Ты плакала после письма из дома Орсо.

Я застыла.

— Какого письма?

Он понял, что сказал лишнее.

Слишком поздно.

— Какого письма, Кассиан?

— Неважно.

— Нет. Очень важно. В день нашего брачного договора я не получала письма от дома Орсо.

— Получала.

— От кого?

Он прошел к камину, будто расстояние могло отменить вопрос.

— От управляющего. О том, что часть твоих вещей будет продана для покрытия расходов.

— Эллар никогда бы не написал мне так.

— Люди пишут многое, когда их вынуждают обстоятельства.

— Кто принес письмо?

— Не помню.

Ложь.

Редкая и потому особенно заметная. Кассиан помнил все. И если говорил «не помню», значит, память была слишком опасна для него.

Я снова посмотрела на подпись.

Теперь картина начала складываться иначе.

В тот день я действительно была в ужасном состоянии. Накануне мне сообщили, что дом Орсо оспаривает даже мои личные книги. Я почти не ела. Кассиан был рядом, спокойный, твердый, бесконечно разумный. Нотариус читал, я старалась слушать, но слова сливались в одну тяжелую воду: имущество, долг, защита, имя, право проживания.

Если мне подложили дополнительные страницы в конце, если я подписывала сразу несколько экземпляров, если рядом лежало письмо, которое добило меня окончательно...

Нет.

Не если.

Скорее всего, так и было.

— Ты воспользовался мной, — сказала я.

— Я спас тебя от полного разорения.

— А потом получил право объявить меня нестабильной, если я начну говорить неудобное.

— Я ни разу не воспользовался этим правом.

— Потому что я молчала.

Он повернулся от камина.

— Потому что не было необходимости.

— А теперь есть?

Кассиан подошел к столу и положил передо мной еще один лист.

Я не сразу взяла.

— Что это?

— Медицинское заключение. Черновик.

— На меня?

— Да.

Я прочитала первые строки.

«Госпожа Алеста Терран, после участия в процедуре опознания останков Дамиана Орсо, демонстрирует признаки клятвенной нестабильности, выраженной в навязчивом интересе к обстоятельствам смерти бывшего супруга, слуховых и зрительных эпизодах возможного посмертного влияния, нарушении режима покоя и склонности к самовольным действиям...»

Дальше можно было не читать.

Но я дочитала.

Временное ограничение выездов.

Надзор лекаря.

Приостановка права самостоятельного свидетельства.