— Вы едете как заинтересованное лицо, отдельно, под наблюдением стражей Совета.

— Я магистр Палаты.

— Именно поэтому.

Он посмотрел на нее так, что я вдруг поняла: Мелисента сегодня тоже перешла черту, после которой уже нельзя вернуться к удобной осторожности.

В коридоре началось движение. Стражи Совета оттеснили домашних стражей. Сестры клятвенного ухода исчезли так быстро, будто их никогда не было. Вирс подошла ко мне, помогая подняться, и впервые за все годы службы в доме Терранов назвала меня не титулом.

— Алеста, держитесь за меня.

Я держалась. Не из гордости. Просто ноги действительно плохо слушались.

У лестницы нас догнала Лина. На ней был ночной передник, волосы выбились из косы. Она увидела мою руку и побледнела.

— Миледи...

— Все в порядке.

Это была неправда. Но не всякая неправда служит злу. Иногда она дает человеку возможность сделать следующий вдох.

Лина сунула мне в ладонь маленький сложенный листок. Так быстро, что даже страж не заметил.

— От госпожи Вейр передали через кухню до того, как началось, — прошептала она. — Я не успела.

Я разжала пальцы только в экипаже Совета, когда дом Терранов остался за окном темной громадой.

На листке было всего несколько строк, написанных рукой Мелисенты:

«Таисию Вард нашли. Она жива. Боится мостов и считает семь ударов перед каждым ответом. Если ночью случится принудительное вскрытие печати, требуйте Северный мост. Не соглашайтесь на чтение в доме».

Я подняла глаза.

Мелисента сидела напротив. Рядом с ней Дарвий держал футляр для следовых пластин. За стеклом второго экипажа виднелся силуэт Кассиана между двумя стражами.

— Вы знали? — спросила я.

— Подозревала, — ответила Мелисента. — Знать будем только после реконструкции.

— Где Таисия?

— Под охраной Совета. Ее привезут к мосту, если лекарь подтвердит, что она выдержит.

— Она видела Дамиана?

— Она видела того, кто вернулся с моста после него.

Я закрыла глаза на секунду.

Не для отдыха. Чтобы удержать лицо.

Кольцо на руке было горячим и хрупким. Внутри него, под трещиной и судебной печатью, лежали слова Кассиана. Не полное признание. Не приговор. Но уже не пустота.

Экипаж свернул к реке.

Ночной город за окнами становился темнее, улицы — уже, воздух — холоднее. Где-то впереди ждал Северный мост, седьмая арка, мостовая печать и место, где один мой муж умер, а другой решил, что сможет забрать не только его жизнь, но и мой голос.

Я положила поврежденную руку на колени и впервые за всю ночь позволила себе сказать вслух:

— Теперь он пойдет за нами не как муж.

Мелисента спросила:

— А как кто?

Я посмотрела на темный силуэт соседнего экипажа.

— Как человек, которому осталось уничтожить след.

Глава 16. Возвращение на Северный мост

Северный мост встретил нас холодом, мокрым камнем и редкими огнями сторожевых фонарей.

Днем он казался частью города: широкая переправа через темную реку, торговые повозки, пешеходы, крики лодочников внизу. Ночью мост выглядел иначе. Пустой, длинный, слишком ровный, будто его построили не для дороги, а для того, чтобы человек успел передумать на середине и все равно не нашел, куда свернуть.

Экипаж Совета остановился у восточного въезда. Стражи вышли первыми, проверили пролеты, боковые лестницы к воде и будку смотрителя. Только после этого Мелисента позволила мне подняться.

Я ступила на камень и сразу почувствовала кольцо.

Не голос. Не эхо. Слабое, болезненное тепло в треснувшем серебре, будто вещь узнала место раньше меня. Повязка на руке уже пропиталась розовым у основания пальца, но Лирс не трогал кольцо, как и обещал. Он стоял рядом с саквояжем и смотрел на меня так, словно впервые понимал: иногда лечение состоит в том, чтобы не мешать правде дойти до конца.

Второй экипаж остановился дальше. Кассиан вышел между двумя стражами Совета. Он был без шляпы, левое запястье снова прикрывал плотный манжет. После ритуальной комнаты он вернул себе лицо магистра: спокойное, собранное, почти усталое. Со стороны можно было решить, что это он привез сюда жену, свидетелей и закон, чтобы наконец рассеять подозрения.

Я уже знала цену этому виду.

— Госпожа Терран, — сказал Дарвий Лоран, — пластина у вас?

Я посмотрела на Кассиана. Он не двинулся, но взгляд стал острее.

— Да.

— Передайте ее мне при приставе.

Пристав раскрыл протокол. Я достала зеркальную пластину из корсета, чувствуя, как влажный ночной воздух касается остывшей кожи, и положила ее на чистую ткань. Дарвий не взял пластину голыми руками. Сначала показал ее Мелисенте, потом приставу, потом поднес к фонарю.