В столице новости не распространялись. Они перемещались от одного заинтересованного лица к другому, выбирая самые дорогие уши.

— Тогда вы знаете, что мое здоровье не располагает к долгим прогулкам, — сказала я. — Зачем вы меня пригласили?

Мелисента перевела взгляд на госпожу Вирс и охранников.

— Чтобы показать вам женщин, которым повезло меньше, чем вам.

— В каком смысле?

— Их мужья умерли, клятвы не распались правильно, а семьи предпочли назвать это болезнью, а не проблемой закона. Комиссия проверяет условия содержания.

— И чем я полезна?

— Вы носили имя Орсо. Он занимался такими делами.

Она сказала это легко, но я услышала второй смысл.

Дамиан здесь был не просто архивистом.

Он приходил сюда.

И, возможно, нашел то, за что умер.

Внутри Дом тихого призрения пах чистым бельем, лавандой и лекарствами. Коридоры были светлые, полы вымыты, на стенах висели картины с мирными видами: река, сад, храмовые ступени. Такие картины выбирают, когда хотят убедить посетителей, что место спокойно.

Но спокойствие здесь было не живым.

Оно было наложено сверху.

Я почувствовала это почти сразу. В воздухе лежала приглушающая магия. Не сильная, не запрещенная. Тонкая. Постоянная. Она смягчала голоса, замедляла шаги, делала мысли вязкими. Для обычного посетителя — забота о больных. Для женщины с даром к эхо — повязка на рот.

— Здесь используют подавление? — спросила я.

Мелисента посмотрела на меня с интересом.

— Вы почувствовали?

— Трудно не почувствовать.

— Большинство не замечает.

— Большинство не слышит брачные следы.

— Именно поэтому вы здесь.

Госпожа Вирс шла позади нас. Слишком близко. Я обернулась.

— Мне кажется, осмотр комиссии не требует присутствия экономки моего дома.

— Госпожа, — начала Вирс.

Мелисента подняла тонкую руку.

— Вы можете подождать в приемной. Люди магистра тоже. Внутренние палаты посещают только члены комиссии и приглашенные лица.

— Господин магистр велел...

— Я знаю много велений господина магистра, — мягко сказала Мелисента. — Не все из них действуют в моем присутствии.

Госпожа Вирс побледнела от возмущения, но спорить с комиссией не могла. Меня это должно было успокоить. Не успокоило. Мелисента освободила меня от надзора Кассиана не из доброты. Значит, ей было нужно, чтобы я увидела что-то без его людей.

Мы прошли дальше.

В первой комнате сидели три женщины. Одна вышивала белыми нитками по белой ткани. Вторая смотрела в окно. Третья перебирала четки и шептала беззвучно. Все были молоды или не стары, но лица у них казались выцветшими.

Служительница в сером платье поклонилась Мелисенте.

— Госпожа Вейр. Мы не ожидали вас так рано.

— Как удачно, — ответила Мелисента. — Ранние визиты показывают больше правды.

Служительница не оценила.

— Подопечные сегодня спокойны.

— Они всегда спокойны, сестра Авина. В этом и состоит предмет моего интереса.

Я посмотрела на женщину у окна.

Темные волосы, тонкая шея, неподвижные руки на коленях. Что-то в ее позе зацепило память. Белая комната из эхо. Женщина, которая беззвучно открывала рот.

Она.

Я сделала шаг к ней.

Служительница тут же оказалась рядом.

— Госпожа, лучше не подходить слишком близко. У некоторых подопечных случаются приступы привязки.

— Как ее зовут?

— Милена Ротт.

Ротт.

Жена магистра архивного надзора вчера сидела за моим столом. Илисса Ротт. Молчаливая, испуганная, живая жена. А здесь — Милена Ротт. Кто она ему? Первая жена? Сестра? Вдова родственника?

Мелисента наблюдала за моим лицом.

— Вам знакома фамилия?

— Вчера за ужином был Савен Ротт.

— Его брат умер три года назад. Вдова с тех пор здесь.

— Почему?

Мелисента подошла ближе и сказала тише:

— Потому что после похорон она утверждала, что муж приходит к ней каждую ночь и просит не верить архиву.

У меня похолодели пальцы.

— Что с ним случилось?

— Официально — лихорадка после экспедиции. Неофициально — он слишком много работал с брачными реестрами старых родов.

Милена у окна вдруг повернула голову.

Ее глаза были светлыми, почти прозрачными. Она смотрела не на Мелисенту. На меня.

— Вы пахнете дождем, — сказала она.

Голос был тихим, но не безумным.

Служительница сразу напряглась.

— Милена, не надо.

— И серебром, которое не спит.

Я медленно присела перед ней, чтобы не нависать сверху.

— Вы слышите серебро?

Милена посмотрела на мои руки.

— Вы замужем дважды.

Служительница сделала шаг.

— Госпожа Терран, я предупреждала...