— Устное ограничение письменного обращения в Совет, — сказала я. — Прошу лекаря отметить.

Лирс отвел взгляд.

— Миледи, сейчас не время.

— Именно сейчас время.

Кассиан устал от этой маленькой борьбы. Я увидела это по тому, как он снял левую перчатку.

Очень медленно.

На запястье был ожог. Неровный, старый, уходящий под манжет. Я видела его раньше только частью, на ужине. Теперь он открылся почти полностью. Клятвенное серебро оставляет такие следы, когда человек вмешивается в чужую брачную связь без права.

Я не опустила глаз.

Он понял, что я поняла.

— Отметьте, — сказал Кассиан Лирсу. — Госпоже Терран будут выданы чернила после вечернего осмотра.

Лирс записал.

Потом Кассиан велел всем выйти, кроме сестер. Они остались у двери, будто мебель, которую научили дышать.

— Вы довольны? — спросил он.

— Нет.

— Зато у вас есть запись.

— Запись лучше пустоты.

Он подошел к столу и положил передо мной судебное решение.

— Прочтите внимательно пункт о медицинско-клятвенном вмешательстве. Если ночью вы попытаетесь использовать кольцо, снять печать, звать Сореля, вскрыть окно или причинить вред себе, я буду обязан действовать.

— Обязанность вам идет. В ней удобно прятать желание.

— Вы не представляете, как близко подошли к гибели.

— Тогда объясните.

— Уже объяснял.

— Нет. Вы приказывали. Это разные вещи.

На его лице снова появилась та спокойная усталость, которую другие принимали бы за заботу.

— Сегодня вечером мы проведем малый охранный обряд.

— Нет.

— Не третью клятву, если вы будете разумны. Только успокоение контура и проверка печати.

— Я не согласна.

— Ваше согласие не требуется для проверки печати.

— А для всего остального?

Он не ответил.

Вот и вся правда.

Кассиан направился к двери. У порога остановился и сказал уже обычным голосом, чтобы сестры слышали:

— Отдыхайте, Алеста. Ночью вам понадобятся силы.

Дверь закрылась.

Сестры остались неподвижны. Окна были заперты. Чернил не было. Судебное решение лежало на столе, и широкая фраза о вмешательстве смотрела на меня черными буквами.

Я села на край кровати и осторожно коснулась кольца. Печать не вспыхнула. Я не звала эхо, только проверяла границу. Серебро было холодным, но под холодом билось слабое тепло, как пульс, который еще не сдался.

В коридоре послышались шаги. Потом тихий звон металла. Потом голос Вирс, сдавленный и чужой:

— По распоряжению магистра. Внести ритуальный стол.

Дверь открылась.

Слуги занесли узкий стол из темного дерева. На нем лежали три тонких серебряных шнура, чаша с прозрачной водой, клятвенная игла и белая лента для запястья.

Мне не нужно было спрашивать, что это значит.

Третья клятва не ждала моего согласия.

Она уже была в комнате.

Глава 15. Ночь третьей клятвы

Ритуальный стол внесли так буднично, будто это была еще одна тумба, еще один поднос, еще одна вещь для моего удобства.

Темное дерево поставили у окна. Серебряные шнуры разложили ровно, концы направили к четырем углам комнаты. Чашу с прозрачной водой поместили в центр, рядом положили клятвенную иглу и белую ленту для запястья. Одна из сестер клятвенного ухода проверила замок на окне, вторая закрыла тяжелые занавеси.

Я сидела на краю кровати и смотрела, как насилие получает правильную форму.

В этом была главная сила Кассиана. Он не ломал двери плечом, не кричал, не хватал за волосы. Он приносил стол, свидетелей, врача, печати, чистую воду, сухой голос закона. И каждый предмет говорил за него: это не преступление, это процедура.

Лирс вошел последним. В руках у него была папка, лицо серое от усталости. За ним появилась Вирс с маленькой лампой и остановилась у порога так, будто дальше пол уже принадлежал не дому, а Палате.

— Оставьте лампу на столе, — сказал Кассиан.

Он стоял у двери без магистерской цепи, но в темном сюртуке и с той безупречной собранностью, которая всегда делала его старше, спокойнее и опаснее всех в комнате.

— Госпожа Вирс останется? — спросила я.

— Нет необходимости.

— Есть. Суд сохранил мое право на письменные обращения и свидетелей при спорных мерах. Домовая управительница уже присутствовала при сверке имущества. Пусть остается.

Кассиан посмотрел на меня без раздражения.

— Вы хотите, чтобы слуги смотрели на медицинскую процедуру?

— Я хочу, чтобы никто завтра не сказал, будто я согласилась.

Лирс кашлянул.

— Миледи, речь идет не о третьей клятве в полном значении. Магистр предлагает успокоение контура.

— Тогда ему будет легко произнести это при Вирс.