— Кто такие «они»?

— Те, кто прислал людей к Сеттару.

— Ты знаешь их.

— Достаточно, чтобы не произносить имена за обедом.

— Удобно.

— Опасно, — поправил он.

Я смотрела на него и пыталась понять, где кончается ложь и начинается страх. С Кассианом это было труднее всего. Он не был простым злодеем, которого можно ненавидеть без усилий. Он говорил часть правды, и эта часть цеплялась за разум, мешая отбросить все остальное.

— Если ты правда хочешь защитить меня, отмени врача, — сказала я.

— Не могу.

— Тогда дай мне доступ к делу Дамиана.

Он почти усмехнулся.

— Ты торгуешься даже тогда, когда условия не на твоей стороне.

— Я жена магистра Террана. Мне положено учиться у лучших.

Эта фраза его не развеселила.

— Дело Орсо не в моем распоряжении.

— Ложь.

— Не только в моем распоряжении, — уточнил он.

— Уже ближе.

Кассиан взял салфетку, аккуратно промокнул губы и поднялся.

— Сегодня ты останешься в комнатах. Завтра примешь лекаря. После этого мы вернемся к разговору о деле.

— После этого я, возможно, уже не смогу вести такие разговоры без разрешения.

Он остановился у двери.

— Вот поэтому, Алеста, тебе стоит сделать все, чтобы лекарь не нашел поводов.

— А если повод уже написан заранее?

Он не ответил.

Когда дверь закрылась, я осталась одна за длинным столом, под светом свечей, с нетронутым ужином и нарастающим ощущением, что завтрашний день может стать последним, когда мой голос еще принадлежит мне.

Лина появилась через час.

Не вошла, а почти вползла в мою гардеробную, когда я уже собиралась послать за ней под предлогом ночного платья. Лицо у нее было бледное, на рукаве серого платья темнело пятно, волосы выбились из-под чепца.

Я закрыла дверь.

— Что случилось?

Она прижала палец к губам и вытащила из-за корсажа маленький медный ключ.

— Часовщик велел передать только вам.

— А письма?

— Одно забрали. Второе... — Она сглотнула. — Второе я отдала женщине у прачечной. Она сказала: «Лиловая дама получит». Это правильно?

Мелисента.

Я впервые за вечер смогла вдохнуть.

— Правильно. Тебя кто-то видел?

— Госпожа Вирс спросила, почему я долго. Я сказала, что в прачечной порвали простыню и спорили, кто виноват.

— Она поверила?

— Нет.

— Но не остановила?

— Нет.

Лина протянула ключ.

— Еще была записка. Я запомнила, как велели. Бумагу мне не дали.

— Говори.

Она закрыла глаза, явно повторяя про себя чужие слова.

— «Часы чинят ночью. Черный ход Палаты. Возьмите личную печать, если хотите остаться собой».

Рейнард.

Я сжала ключ в ладони.

— Когда?

— Сегодня.

Сердце ударило слишком быстро.

— Ты уверена?

— Он сказал: «Если она спросит, когда, ответьте: до лекаря».

Да.

Рейнард понял.

Если завтра лекарь подпишет заключение, любой мой выход из дома станет самовольным поступком нестабильной женщины. Любое свидетельство — сомнительным. Любой документ, найденный мной, — плодом навязчивого состояния. Нужно было действовать до утра.

— Ты сможешь достать мне темный плащ? — спросила я.

Лина побледнела.

— Вы уйдете?

— Да.

— Господин магистр...

— Будет в кабинете до полуночи. Потом поднимется. У меня есть немного времени.

— А если вас поймают?

— Тогда скажу, что ты ничего не знала.

Она вдруг сжала губы.

— Нет.

— Лина.

— Не говорите так. Я знала.

— Зачем тебе это?

Она посмотрела на меня с такой смесью страха и упрямства, что на миг стала совсем другой. Не испуганной горничной. Человеком, который тоже устал от чужих приказов.

— Моя сестра служила в доме Роттов. После смерти их молодого господина ее выгнали. Она говорила, что вдова не безумная, просто ей закрыли рот. Я тогда не поверила. Потом сестра исчезла.

Я медленно опустила руку с ключом.

— Как ее звали?

— Мара.

— Почему ты не сказала раньше?

— Потому что в этом доме за правду не благодарят, госпожа.

В этом она была права.

Я взяла ее за руку.

— Если я найду что-то о таких женщинах, я постараюсь найти и твою сестру.

— Не обещайте.

— Почему?

— Потому что обещания господ всегда звучат красиво. А потом за них платит прислуга.

Она не хотела ранить. Просто говорила правду.

— Тогда не обещаю, — сказала я. — Но запомнила.

Лина кивнула и быстро вышла за плащом.