Красивое лицо, усталые глаза, след от старого пореза у подбородка. Не аристократка высшего круга, но и не простая горожанка. Манера держаться выдавала воспитание, а запыленный край платья — дорогу без остановок.

— Таисия Вард.

Я и Лина переглянулись.

— Ваше имя? — спросила я.

— Серафина Морвель.

Фамилия была мне знакома. Старый западный род, угасшая линия, скандал с наследством около года назад. Муж Серафины, если память не подводила, умер от лихорадки в дороге. Дело закрыли быстро. Очень быстро.

— Проходите, госпожа Морвель.

Она не двинулась.

— Сначала скажите, это правда? Вы можете услышать мертвого через вещь?

— Иногда. Но одного голоса недостаточно для дела. Нужны следы, документы, свидетели.

— У меня нет свидетелей.

— Тогда начнем с того, что есть.

Серафина медленно подняла правую руку.

Кольцо на ее пальце потемнело, хотя в приемной не было следовой лампы. На внутренней стороне ободка проступила тонкая красная линия, похожая на свежую царапину.

— Оно шепчет каждую ночь, — сказала она. — Я думала, это муж. Потом поняла, что голос женский.

Лина за моей спиной перестала дышать.

Я не коснулась кольца. Даже не шагнула ближе. Сначала правило.

— Вы хотите, чтобы мы начали дознание?

Серафина смотрела на меня так, будто этот вопрос был неожиданнее любой магии.

— Разве я могу хотеть?

— Да. Без вашего заявления я не трону кольцо.

Она закрыла глаза. Когда открыла, в них еще был страх, но рядом с ним появилось что-то более твердое.

— Тогда я хочу.

— Лина, зажгите следовую лампу. Госпоже Морвель — чай и плед. Рейнарду отправьте записку, что ужин переносится.

— Он еще не назначен, — заметила Лина.

— Значит, тем более не обидится.

Лина ушла быстро, почти бегом.

Я отступила, пропуская Серафину внутрь. На улице начинался дождь. Капли темнели на каменных ступенях, фонари отражались в мокрой мостовой, и город снова становился похож на место, где тайны любят прятаться под правильными печатями.

Серафина вошла в приемную и остановилась у стола.

— Что мне делать?

Я закрыла дверь на обычный ключ. Нижний замок снова щелкнул с трудом.

— Сначала сядьте. Потом расскажете все с начала. Не так, как удобно вашему роду, Палате или покойному мужу. Так, как было с вами.

Она опустилась на скамью и вдруг прижала ладонь с кольцом к груди.

— А если голос не его, значит, я жила в чужой смерти?

Я вспомнила Северный мост, письмо Дамиана, белые ленты на запястьях, свое имя на чистом листе.

— Возможно, — сказала я. — Но теперь это можно проверить.

В кабинете за стеной молчало расколотое кольцо моего прошлого дознания.

Передо мной сидела женщина с новым кольцом, новым страхом и правом услышать ответ.

Я сняла плащ, взяла чистый протокол и написала в первой строке:

«Дело Серафины Морвель. Первичный опрос заявительницы».

Потом поставила рядом свою печать.

Алеста Вальт.

И впервые за долгое время слово «новое» не испугало меня.