— Тогда… что прикажешь? — язвительно спросил Даррен, не отрывая взгляда от Саргоса. — Казнить этого идиота? Или… подаришь ему жалкую жизнь и обречешь на вечные страдания?

Норрис посмотрел Саргосу в глаза и сжал брошь так сильно, что побелели костяшки пальцев. Словно только что вспомнил, от чьей руки пали его родители. Кто именно сделал его сиротой.

Он поморщился от отвращения и презрения и твердо произнес:

— Он будет лишён всего: власти, имени и свободы. С этого дня Саргос — никто. Я обрекаю его на заточение. Пусть он узнает, каково это - каждый день видеть лишь темноту.

Зал взорвался возгласами. Кто-то кричал «Да здравствует Норрис!», кто-то просто ахал от дерзости этого решения.

Даррен оттолкнул Саргоса — и он упал к ногам стражников.

— В темницу его.

Те подхватили его под руки и поволокли прочь. А в зале всё громче и громче звучало:

— Да здравствует Император Норрис!

Мы с Дарреном встретились взглядами.

Он улыбнулся мне и… зашагал в мою сторону.

Медленно. Лениво.

Подошел почти вплотную и, обняв за талию, притянул к себе. Я осторожно коснулась его свежей раны и подняла на него взгляд.

— Ну, вот и все, — прошептала тихо. — Всё закончилось.

— Можно и так сказать.

Я смотрела на Даррена, ощущая себя слепым котенком в этом мире. Совсем не зная, что будет дальше…

— Получается, я свободна? — спросила я, разглядывая его красивое лицо.

— Кто сказал тебе эту чушь? — поморщился Даррен и подался еще ближе.

Наши носы соприкоснулись.

— Но ты же сам сказал, что когда все закончиться…

— Мало ли, что я говорил. Мне понравилось тебя защищать.

— Но теперь меня не от кого защищать…

— Булочка! Вот ты где! — писклявый голос Мулина заставил меня вздрогнуть. — Ройс, а ну уйди от нее! Убери от нее свои ручищи!

— Говоришь, не от кого? — губы Даррена тронула улыбка.

— Беру свои слова назад.

— Так-то лучше, — выдохнул он мне в губы и поцеловал.

Эпилог.

*Год спустя*

Город утопал в веселье. Узкие улочки Тёмных кварталов сияли огнями гирлянд. На перекрёстках вспыхивали магические порталы, которых теперь здесь появилось великое множество. Недалеко от них расположились музыканты, играющие заводные мелодии. Торговцы стояли вдоль тротуаров и зазывали покупателей, предлагая самые разнообразные товары.

Эти кварталы по привычке всё ещё называли Тёмными, хотя таковыми они уже давно не были.

Теперь эта часть города мало чем отличалась от остального Даркхома. Над кварталами больше не висели вечные тучи, и жители могли наслаждаться солнечным светом. Сюда уже не боялись приходить горожане из других районов.

Правда, чтобы снять Вечную тень, молодому императору пришлось немало потрудиться. Это заклинание наложил ещё его дед. Но Норрис, выросший в этих местах, твердо решил покончить с любыми разделениями в городе.

Он вернул себе силу рода, и его мощь, казалось, стала безграничной. Вот только знаний ему немного не хватало… Поэтому пришлось штудировать все книги с заклинаниями, что хранились во дворце. И, в конце концов, у него получилось.

Он подарил свет и свободу Тёмным кварталам.

Сперва народ встретил его решение с опаской. Слишком долго жителей Даркхома кормили байками о том, что здесь обитают лишь монстры и преступники. Но Норрис сумел убедить людей, что настоящие чудовища жили во дворце, а не в кварталах. Он напомнил, что, несмотря на благородную кровь, он сам родился здесь, и Тёмные кварталы — его дом, а каждый их житель — его друг.

Теперь любое проявление презрения или ненависти к людям кварталов он воспринимал как личное оскорбление. И, как законный правитель, терпеть подобное не собирался.

Злить молодого императора никто не желал. И горожане постепенно начали относиться к жителям кварталов, пусть осторожно, но всё же с уважением. А остальное, как сказал Даррен, дело привычки.

Для настоящих преступников построили отдельную огромную тюрьму на окраине столицы. Там же коротал свои дни и Саргос де Марис — лишённый имени, магии и остатков чести.

Порой мне было сложно осознавать, что этот монстр всё ещё жив и находится так близко.

А ещё Норрис снял проклятие с Даррена.

Первые два дня Даррен был безмерно счастлив, а затем… испытал все «прелести» обычной человеческой жизни. Удариться пальцем о мебель оказалось чертовски больно, раны больше не заживали за считанные часы, а усталость и болезни стали вполне реальными спутниками.

К счастью, травы и зелья на нём отлично работали, облегчая страдания.

Мне было и смешно, и жалко его. Я прекрасно понимала, как тяжело ему будет привыкнуть к новой жизни.

Более того, едва распрощавшись с бессмертием, Даррен позвал меня замуж.