Я обомлела. Коробку открыть не решилась…

На лице Даррен дернулась жилка, и он медленно перевел ледяной взгляд с коробки на груфлина.

— Что? — спросил он, как хирург, которому предложили лечить перелом экзорцизмом.

— А это ты, Ройс, — Мулин будто только сейчас заметил его. Прищурился, надул губы и недовольно фыркнул: — Уходи, давай, по своим тёмным делишкам. Не мешай нашей любви.

Я тихонько ткнула Даррена локтем в бок, намекая, чтобы он держал себя в руках. После сцены в гримерке я уже не знала, чего можно от него ожидать.

— Потрясающе, милая, — в его голосе зазвенела ледяная насмешка. — Кажется, он решительно настроен откормить тебя до потери пульса. Или фигуры.

Мулин надулся:

— А ты всё так же язвишь, Ройс. Интересно, ты вообще способен на нежность? Или твой максимум — это сарказм в постели?

Даррен лениво усмехнулся.

— Смотря с кем. С твоей булочкой — сплошная чувственность. Особенно, когда она горячая и влажная.

Мои уши запылали. А Мулин аж затрясся от ревности.

— Не смей так говорить о ней! — выпалил он, сжав кулаки.. — Она заслуживает утончённых комплиментов, песен под окном и ванн с лепестками роз, а не твоих... зверских намёков!

— Да? — Даррен склонил голову набок. — А ты, я смотрю, уже распланировал свой медовый месяц?

— Мы с ней духовно связаны! — гордо заявил Мулин. — Мы близки. Не физически, разумеется, а выше! Я чувствую, когда она грустит. Когда она поёт — моё сердце пылает. Я пришел к ней с серьёзными намерениями! Я уже заказал костюм у портного для нашей будущей свадьбы. Белый. С золотыми пуговицами. И придумал свадебный торт в виде алтаря.

— Не забудь фату, — усмехнулся Даррен, чуть наклоняясь ко мне. — Прикрепишь ее к оберегу на макушке. Из тебя получится шикарная невеста в белом платье с золотыми пуговицами.

— Даррен… — начала я, но тот не позволил договорить.

— Он ведь серьёзен, Шарлин. Ты же понимаешь, да? — его голос звучал спокойно, но в глазах плясал огонь. — Уверен, он уже визуализировал семейное древо и выбрал шторы для вашей спальни.

— И что? — фыркнул Мулин, поднимаясь обратно на ноги, и я потеряла дар речи.

— А то, что эта женщина принадлежит мне.

— Она не может быть с тобой! У нас с ней духовная связь!

— А у нас связь немного иного рода, — словно в доказательство своих слов, Даррен собственнически прогулялся по моей спине ладонью. — На ее душу я не претендую. Пока...

Мулин побагровел от гнева.

— Я убью тебя, Даррен Ройс!

— Становись в очередь из желающих, груфлин. Но предупреждаю, она длинная.

Мулин повернулся ко мне, и его взгляд мгновенно потеплел.

— Просто знай — ты достойна любви, моя булочка. Моей любви! А не этого грубияна с глазами хищника. Заботы! Настоящих чувств! Ванильной нежности! Знай, я всегда рядом, если тебе захочется настоящего тепла.

— Ванильной нежности?.. — пробормотал Даррен, закатывая глаза. — Мулин, не доводи меня. Убирайся прочь. И желательно побыстрее.

— А ты мне не угрожай!

Даррен шумно выдохнул и склонился к моему уху:

— Милая, иди поздоровайся с гостями. Я сейчас вернусь.

Он подвинул меня и резко встал на ноги.

Схватил груфлина за шиворот и, несмотря на его грузный вес, потащил к выходу.

Я быстро догнала его и взмолилась:

— Даррен, я прошу, только не убивай его.

— Угу, — протянул он негромко, глядя исключительно вперед.

— А я говорил, что она меня любит! — тут же довольно завопил Мулин. — Она за меня переживает!

Я поджала губы от злости! Да что же это за проклятье?! Этот груфлин может замолчать и не усугублять ситуацию?

Понимая, что на самом деле Даррен не убьет Мулина до тех пор, пока мы не узнаем, где артефакт, я решила пойти ва-банк. Все ради того, чтобы избавиться от преследований навязчивого ухажера.

Я вцепилась в локоть Даррена, останавливая его.

— Я передумала. Убей его.

Даррен усмехнулся. В его глазах появилась насмешка и понимание того, какую игру я затеяла.

— И все-таки хорошей девочки из тебя не вышло. А плохая — просто шикарная, — произнес он и потащил груфлина дальше.

Как только Даррен покинул зал вместе со своей жертвой, я оглянулась по сторонам, нервно заламывая руки. Все гости в зале вернулись на свои места. Кто-то продолжал хихикать, а кто-то был напротив странно молчалив и поглядывал на меня осуждающе.

Наплевать!

Я отмахнулась и двинулась к бару, но… мой взгляд задержался на фигуре Мириэла Кайра. Он сидел у колонны, прямо в полутени, словно намеренно избегая центрального света.