Даррен, как хищник, начал кружить по комнате, пока я медленно приходила в себя. Злость, обида, возбуждение — все смешалось воедино.

— Пятнадцать лет назад Саргос де Марис решил заполучить власть в свои руки, — голос Даррена звучал абсолютно спокойно. — Сперва устранил настоящего императора. Быстро. Без следов. Все думали — виновата болезнь. Но его смерть была лишь началом переворота. Императрица на тот момент была беременна. Почти на сносях. И после смерти мужа оказалась в очень уязвимом положении. Ведь Саргос не мог допустить, чтобы появился наследник. Поэтому он начал ее травить. Медленно. Чтобы никто не заподозрил. Чтобы все думали, будто она умирает от горя. Она поняла, что ей не выжить. И сбежала. Пришла в единственное место, где никто не стал бы её искать — в Тёмные кварталы. К моему отцу.

— Он ей помог?

— Да. Но это стоило ему жизни.

Даррен замолчал. А я почувствовала, как сжимается мое сердце. Слишком много ужаса было в этой истории. Слишком много боли. Сколько лет было Даррену, когда погиб его отец? Он ведь был еще совсем мальчишкой!

— Мой отец не смог ей отказать, — продолжил он. — Императрица умоляла спасти ее нерожденное дитя. Была готова отдать все, что угодно. Даже свою угасающую жизнь. Лишь бы ее ребенок выжил.

— И что он сделал?

— Повёл её к Песчаной ведьме. Та приняла у неё роды. Императрица была едва жива. Она знала, что умирает. И тогда… она заключила сделку с моим отцом. Она просила спасти ребенка. Спрятать. Вырастить. И умоляла отца сжечь ее тело, чтобы никто не узнал, что она родила дитя. Чтобы Саргос поверил, что она умерла, так и не родив наследника.

Я нервно сглотнула. Кровь застыла в моих жилах. Все, что мне рассказывал Флинн, оказалось правдой, но… под другим углом.

— И он сделал то, о чем она просила? — мой голос дрогнул.

— Да. Но они продумали все наперед. Понимали, что Саргос не упустит возможности “обелить” себя. А, значит, после смерти императрицы нашу семью объявят предателями, и нас ждет казнь. Мы будем не в состоянии защитить законного наследника. И тогда они вдвоем нашли выход… Но не посоветовались со мной.

— Тебя обрекли на бессмертие, — прошептала едва слышно, озвучивая свою догадку.

Даррен ухмыльнулся и кивнул. Коротко. Спокойно.

Словно рассказывал мне не о своей жизни, а о чужой.

— Да. Тогда мне только исполнилось шестнадцать. Императрица хотела спасти жизнь своему ребенку, а мой отец — своему. Она вложила остатки своей магии в это проклятие. Зато получила бессмертного защитника для своего дитя.

— Этот ребенок — Норрис?

— Да. Я выполняю клятву, данную императрице. Все эти годы. Я спрятал его. Я вырастил его. Я стал ему… кем-то вроде брата. Отца. Тени.

— А он знает?

— Знает. С недавнего времени. Я больше не мог этого скрывать. Он взрослый. Он зол. Он хочет свободы. Но он тоже боится.

— А брошь? — спросила тихо. — Что это за артефакт?

Даррен резко повернул ко мне голову и хищно улыбнулся:

— Хочешь услышать следующую часть истории?

— Хочу.

— Тогда придется заплатить.

Я закатила глаза. Чёрт!

— Ты невыносим.

— Зато честен. И по-своему щедр. У каждой правды — своя цена.

— И следующая цена?.. — прищурилась я.

— Халат.

Я устало покачала головой.

Что за невозможный мужчина!

Он подобрался ко мне ближе и заглянул в глаза.

— Ты уверена, что всё ещё хочешь утолить свое любопытство? — уточнил Даррен, вопросительно выгнув бровь.

Мы смотрели друг на друга с вызовом несколько секунд. Он играл со мной, дразнил, испытывал… Но и я не собиралась сдаваться.

Вместо ответа я развязала узел на поясе халата.

Медленно. Гордо глядя ему в глаза. Шелковая ткань мягко соскользнула с плеч и упала на пол. Я осталась в одной тонкой сорочке, и теперь она казалась почти прозрачной в свете ночника.

Губы Даррена тронула довольная улыбка, а взгляд скользнул по моему телу. Изучающе. Оценивающе. Словно смакуя каждую деталь.

Я чувствовала, как кожа покрылась мурашками… И виной тому был вовсе не холод.

— То ли ты слишком смелая, то ли слишком любопытная, то ли ты не понимаешь всей опасности, — его горячие пальцы нежно коснулись моей руки, плавно скользнули вверх по коже... Прогулялись по линиям ключиц и подцепили тонкую бретельку сорочки.

— У нас договор. Напоминаю, ты обещал меня не трогать.

— Я обещал не трогать тебя? — его наигранное удивление на миг выбило меня из колеи. — Это было бы слишком просто. Я не мог такого пообещать. Я сказал, что буду держать свои руки при себе, если ты не станешь меня соблазнять. А ты соблазняешь…

Я стиснула зубы до скрипа и сжала кулаки.

Прекрасно понимала, чего он добивается. Чтобы я капитулировала. Сбежала. Больше не задавала вопросов. Не требовала правды и не тревожила старые раны.