– Это ересь! – возмутился епископ. – Все мы знаем про небесновидные платья!

– Небесновидные платья не имеют отношения к порче, – ответил игумен. – Я и сам, пока Господь не указал мне истинный путь, шел сначала по этому ложному следу, ибо он казался мне очевидным. Действительно, алхимик Альвар давал портнихе небесновидную краску. Он делал это по просьбе своей любовницы Герды, дочери Сокрытых. Герда таким образом тайно помогала сестре-портнихе, о ее существовании даже не ведавшей, выручать за платья хороший доход. Небесновидную краску алхимик получал, смешав кровь чудовищ-овнов с золой, железными опилками, серой и ржавчиной. Действительно, если впоследствии эту краску нагреть и плеснуть в нее муравскую кислоту, можно выделить как ядовитый пар, так и твердый яд. Кстати, именно таким ядом, приобретенным у алхимика Альвара, покойная Юлфа из рода Ледяных Лордов отравила доктора Магнуса и его сына. Ответь мне, безродный Густав, Хранитель Точных Наук, как именуют Сокрытые этот яд?

– В газообразном виде – синильная кислота. В твердом виде – цианистый калий, но я чаще называю его «синий яд небес», – ровным голосом отозвался иконописец.

– Что ж, – удовлетворенно кивнул игумен, – я лично в ходе эксперимента получил из небесновидной краски цианистый калий…

– Недопустимый для церковнослужителя алхимический опыт! – возвысил голос епископ.

– «Для того чтобы разоблачить деяния бездушных, инквизитору нередко приходится ходить дорогами тьмы». Это сказано в «Магме ведьм», великом трактате, который вы сами написали, владыка. Так что я в соответствии с моим святым долгом ходил дорогами тьмы, но на всех путях меня направлял Господь. И познал я, что сама по себе небесновидная краска совершенно безвредна – это подтвердили мои опыты на личинках. Так что зря вы, господа, спалили все свои небесновидные платья.

– Но позвольте, пастырь, у муров же совсем другой организм, чем у нас, людей, – робко возразил староста. – Впрочем, кто я такой, чтобы спорить с выводами Святой Инквизиции…

– Очень верное замечание, – ответил игумен Кай. – Я и сам предположил, что все дело в разной физиологии, и поэтому лично испил воды, окрашенной синью небесновидного платья…

– Это же сумасшествие! – воскликнул епископ. – Ты совершенно безумен, пастырь!

– Значит, вот отчего вы стали хворать, – понурился староста Чен. – Оттого и аппетита у вас нет, и носовые кровотечения, что вы пили порченую ядовитую краску…

– Вовсе нет. Я захворал от другого. – Игумен Кай покраснел.

Он извлек из кармана сутаны и продемонстрировал залу оловянный Священный плод – словно именно яблоко было причиной порчи.

– Безумен… безумен… – пополз по церкви сдавленный шепот. – В игумена бес вселился!..

– Ныне я поведаю, отчего в Чистых Холмах возник мор. И отчего захворала Ее Величество королева. Если мой рассказ вас не убедит – что ж, Ее Величество вольна лишить меня сана.

– Мы не собираемся слушать всю эту ересь! – возмутился епископ. – Ваше Величество! Соблаговолите отлучить этого безумного человека от Церкви! Я уверен, он уже достаточно вас утомил.

– Вовсе нет, – к досаде епископа, ответила королева. – Пусть игумен сначала поведает нам свою версию – а потом уже я лишу его сана и… – она выдержала театральную паузу, – я не исключаю, что жизни. Говори, пастырь.

Ее Величеству действительно было весьма интересно. Потому что, во-первых, ей смертельно наскучили балы и казни – а других развлечений в столице не было. Ну разве что еще шут. Во-вторых же и в-главных, небесновидное платье, в котором ее особенно любил шут, королева не сожгла, а просто припрятала во дворце, который спешно покинула после полученного из Чистых Холмов письма. Если был хоть малейший шанс, что на самом деле оно не опасно для здоровья Ее Величества, она хотела бы снова его носить.

– Я благодарю вас, Ваше Величество. – Кай отвесил королеве поклон и повернулся к залу. – Как вы знаете, год назад алхимик Альвар взошел на плаху за распространение ересей и бездушие.

– Ну, знаем, – угрюмо буркнул Кир из рода Воинов, сидевший в первом ряду.

– Поднимись со скамьи подсудимых, Хранитель Точных Наук, – приказал инквизитор Густаву.

Тот поднялся. Говорят, перед смертью вся жизнь проносится у человека перед глазами. Что ж, сейчас прозвучит история его жизни. А потом будет казнь.

– Посмотрите внимательно на этого человека, – сказал игумен. – Отвлекитесь от обезображенного лица. Формой рук, осанкой, ростом, фигурой – на кого похож подсудимый как две капли воды? На чьего близнеца? А теперь взгляните ему в глаза. Чьи это глаза? Посмотрите на маску, что заменяет ему лицо. Кто стирает себе лицо, чтобы люди не увидели сходства с другим человеком?

– Близнец… Близнец!.. Брат алхимика… Бездушный брат алхимика Альвара!.. – пронеслось по церкви, и десятки рук снова взметнулись в воздух, заполошно вычерчивая яблочные круги.