Кира налила воды в чайник и поставила на плиту. Мысли путались, перескакивая с одного на другое. Она не могла отделаться от ощущения, что вчерашний допрос сдвинул что-то в их жизни — незаметно, но необратимо, как фундамент, просевший на пару миллиметров. Петя не рассказывал о том, что произошло в участке. Просто вернулся, вложил ей в руку ракушку и улыбнулся — а у неё перехватило горло, потому что улыбка была детская, а глаза при этом совсем взрослые и усталые. А вечером уснул, обняв её так крепко, будто боялся, что она исчезнет за ночь.

Звонок в дверь вырвал её из раздумий. Кира вздрогнула — резко, всем телом. В последние недели звонки в дверь никогда не предвещали ничего хорошего. Она перевела дыхание и медленно направилась к входной двери.

В глазок она увидела Протасова. Он стоял прямо, в отглаженном костюме, с блокнотом в руке. Лицо спокойное, служебное — как будто вчерашнего разговора не было вовсе, как будто он пришёл не к ним, а к другим людям по совершенно казённому делу. Протасов ждал, не переминаясь с ноги на ногу, не оглядываясь, — стоял ровно, как стоят люди, привыкшие, что двери открываются по первому стуку.

Кира открыла, не снимая цепочки. Она чувствовала, как напряжена шея, как сведены плечи, и даже знакомое лицо в дверном проёме ничего не изменило.

— Доброе утро, — Протасов слегка кивнул. — Можно войти? Нужно побеседовать.

— О Пете? — она почувствовала, как сжимается желудок. — Но он вчера уже…

— О Пете, о вчерашнем допросе, о ситуации в целом, — Протасов говорил ровно, без эмоций. — Это займёт несколько минут.

Что-то в его голосе заставило Киру отодвинуть цепочку. Может быть, профессиональное спокойствие. А может, просто привычка — доверять людям при официальной должности. Она открыла дверь шире, пропуская его в квартиру.

Протасов вошёл с лёгким кивком, огляделся. Взгляд скользнул по комнате — по ракушкам на подоконнике, по аккуратно сложенным газетам, по Кириной кожаной сумке, брошенной на диван. Он замечал всё вокруг — быстро, без выражения, как камера наблюдения — и двигался дальше, не задерживаясь ни на чём.

— Проходите на кухню, — предложила Кира. — Я как раз собиралась заварить чай.

Протасов кивнул и прошёл. Кира двинулась следом — и только когда он сел за стол, выдохнула: хотя бы не за Петей пришёл, хотя бы не арест, а дальше она разберётся потом.

Кухня была залита светом. Солнце стояло уже высоко и проникало через незадёрнутые шторы, ложилось тёплыми пятнами на деревянный стол. На полках стояли разномастные чашки — подарки, сувениры из поездок, случайные покупки. Открытое окно впускало свежий морской воздух, смешивавшийся с ароматом лаванды. Из коридора по-прежнему доносился мерный гул холодильника, и кран тихонько подкапывал, как всегда.

Протасов сел у стола, положил блокнот перед собой. Кира поставила перед ним чашку — не Петину синюю, а обычную белую, без рисунков.

— Спасибо, — он кивнул. — Вы не против, если я буду делать пометки?

— Конечно, нет, — Кира села напротив, обхватив свою чашку обеими руками. Фарфор грел пальцы, но руки всё равно не слушались — мелко подрагивали, и Кира сжала чашку крепче, чтобы это не было заметно.

— Итак, — Протасов открыл блокнот, достал ручку. — Расскажите мне о распорядке дня Пети. Во сколько он обычно встаёт? Куда ходит? С кем общается?

Вопросы звучали буднично, как часть стандартного протокола. Кира расслабилась — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы дыхание стало ровнее.

— Он встаёт рано, — начала она. — Всегда в семь, без будильника. Умывается, завтракает — обычно кашу или яйца. Потом идёт на пляж — собирать ракушки. Это его ритуал, он делает это каждый день, независимо от погоды.

Протасов записывал, изредка кивая.

— Сколько он проводит на пляже?

— Обычно часа два-три. Возвращается к обеду, всегда голодный, — Кира улыбнулась, вспоминая, как Петя влетает в квартиру, размахивая очередной находкой и требуя еды. — Потом мы обедаем, смотрим телевизор или просто разговариваем. Вечером он иногда ходит в «Маяк» — это местный бар, недалеко от набережной. Там собираются его друзья.

— Друзья? — Протасов поднял взгляд. — Можете назвать имена?

Кира перечислила — Дима, Сергей, Ваня. Не упомянула только тех, кого уже не было в живых. Протасов записывал каждое имя, делая паузу после каждого, словно давая ей время вспомнить ещё кого-то.

— А ночью? — спросил он, когда она закончила. — Петя спит крепко?

Вопрос показался неожиданным, но Кира ответила честно:

— Обычно да. Только иногда ему снятся кошмары. Просыпается, плачет. Но это редко.

Протасов сделал пометку. Рука двигалась по странице ровно, без суеты.

— А что насчёт лекарств? — продолжал он. — Петя принимает что-нибудь регулярно?

— Нет, — покачала головой Кира. — Только витамины, иногда успокоительное, если сильно нервничает. Но это по назначению врача и только в крайних случаях.