— Нам необходимо его видеть.

— Это по какому поводу?

— Формальный опрос. Несколько минут, — ответил тот, что с папкой.

— Он спит, — солгала Кира, хотя знала, что Петя не спит с первого удара в дверь.

Силуэт Пети уже маячил за дверью комнаты. Он всегда просыпался от любого шума — даже если стук был этажом ниже и не имел к ним никакого отношения. Сейчас он осторожно стоял за косяком, босиком, в пижамных штанах с детским рисунком в синие шарики. На лбу у него темнел синяк — вчера ударился о стол, когда помогал Кире накрывать ужин.

— Я сейчас разбужу, — сказала Кира. Но Петя уже вышел в коридор. В руке у него была белая ракушка — первая, которую он нашёл на пляже с Кирой в начале лета.

— Привет, — сказал Петя. Он всегда говорил «привет» вместо «здравствуйте», даже если это были пожилые соседи, дворник или преподаватель в школе.

— Доброе утро, — повторил полицейский, и голос его стал мягче. — Пётр, мы хотели бы поговорить с вами. Можно войти?

Петя кивнул. Форма его не пугала — он вообще не боялся ничего, что не было записано в его личном списке опасностей: большие собаки, соседи с первого этажа, скрипящие лифты. Люди в форме значили одно: надо слушать и отвечать.

Кира сняла цепочку, открыла дверь и впустила обоих, но сама осталась у порога. Пальцы привычно сжали косяк — там торчал старый гвоздь, который она терпеть не могла, но никак не решалась выдрать.

— Можно с вами на кухню? — спросил тот, что моложе.

— Проходите, — сказала Кира и торопливо убрала со стола чашки и вчерашние крошки. Полицейские прошли в кухню, огляделись. Один сел на табурет у окна, аккуратно, чтобы не задеть банку с лавандой.

— Пётр, — начал полицейский, открывая папку, — вы были знакомы с Милой Романовой?

Петя кивнул.

— Когда вы виделись в последний раз?

Он напрягся. Вопросы про «когда» давались ему тяжелее всего. Дни, часы и даже вчера — всё смешивалось, если не было записано или привязано к чему-то особому.

— Вчера утром, — сказал он, и Кира сразу почувствовала: соврал. Мила заходила к ним в понедельник, разговор был короткий, но тяжёлый. Кира с Милой ушли на кухню, а Петя сидел в комнате и слушал в наушниках старый мультфильм.

— А после? — спросил второй.

— После — я спал, — сказал Петя. Врать долго он не умел: от этого лицо у него становилось красным, а уши — белыми. Кира хотела его обнять, но не решилась.

Полицейский записал что-то в блокнот, а потом повернулся к Кире:

— Кира Николаевна, вы подтверждаете слова Петра?

Кира кивнула. Она бы подтвердила что угодно, если бы это заставило их уйти.

— У вас есть вопросы? — спросил второй. Он смотрел на Петю внимательно, но не так, как все эти врачи и эксперты — не через стекло вежливости, а как будто Петя ему чем-то по-настоящему интересен.

— Нет, — сказал Петя. Положил ракушку на стол и уставился на неё.

— Вы коллекционируете? — спросил молодой, кивнув на ракушку.

Петя кивнул:

— Я люблю такие.

— И кто вам дарит их? — этот вопрос показался странным даже Кире.

Петя пожал плечами:

— Я сам нахожу. Иногда Кира.

Кира хотела вмешаться, сказать что-то защитное, как на медицинских комиссиях: «Петя очень добрый, у него золотое сердце, он не способен…» Но слова застряли в горле. Она лишь посмотрела на Петю — тот уткнулся взглядом в стол, даже не пытался подыграть.

— Пётр, — подытожил полицейский, — сегодня вам придётся проехать с нами.

— Я поеду с ним, — сказала Кира. Голос почти не дрожал, и она сама этому удивилась.

— Пока нет необходимости. Если возникнут вопросы, мы сразу позвоним, — ответил молодой. И тут Кира поняла: она не поедет.

Петя поднял глаза — взгляд у него был тот же, что всегда, когда ломали привычный ход вещей: растерянный и вместе с тем терпеливый, как у ребёнка, которого куда-то повели, не объяснив зачем.

— Мне взять с собой ракушку? — спросил он.

— Можно, — сказал молодой.

Кира подошла к Пете, погладила его по плечу. Он был выше её, но в такие моменты всё равно казался мальчиком: кожа на щеках нежная, волосы спутались за ночь, на губе царапина от зубной щётки.

— Я скоро, — сказал Петя, потом на всякий случай повторил: — Скоро вернусь.

Он медленно надел свитер, потом долго застёгивал молнию на куртке, каждую секунду поглядывая — не торопят ли. Полицейские не спешили.

Когда Петя уже стоял в коридоре, Кира рванулась к нему и крепко обняла. Он по привычке прижал её к себе, но только одной рукой — вторая сжимала ракушку.

— Всё будет хорошо, — шепнула Кира.

— Я знаю, — сказал Петя. Голос звучал по-взрослому, но Кира расслышала в нём что-то другое — не то неуверенность, не то привычку повторять за ней, как повторяют молитву, не вдумываясь в слова.