Главное, Аманда уже и на вывеске писала, что дорого, а все равно ходят. Так она и без рекламы в «Сплетнике», про которую жена пекаря с энтузиазмом рассказывала, себе клиентов соберет. Слухи эффективнее иной рекламы.

Еще бы светены-благодетели не давали поручений так же часто, как некоторые девицы за «холостым сбором» бегают. Будто Аманда единственная ведьма на весь Нодлут, способная сварить «вспышку» или «гремучую плеть». Алхимики с подобным и без ведьмачьей силы справляются.

Пестик ерзнул по дну ступки, и идеально растертая мерка стеблей полыни пыхнула, едва не подпалив челку.

— Драть меня гу…

Пригласить на чай старшего сына бакалейщика? Или найти карточку, которую встреченный на прошлой неделе в парке эльф всучил? Миленький. Не местный и не из Лучезарии. С севера. Из дома Авата. Визитку всучил как раз после того, как Аманда, согласно судебному предписанию после инцидента в Фалмари, предупредила, что общение с ней чревато случайным получением неснимаемого проклятия. Брюнет. Волосы для эльфа неприлично короткие, крупной волной, парфюм аппетитный, будто в кондитерской лавке стоишь. Кофе с кардамоном и шоколадом. Прямо как…

Чашка вывернулась из рук, а кофе, как раз с кардамоном, щедро оросил стол, пол и юбку.

Ни с зельями, ни с готовкой не ладилось катастрофически. С таким настроением только уборку делать. На чердаке. Там с момента въезда было еще полно всякого, сгруженного по принципу «потом разберу». Давно собиралась, но так и не собралась. И сейчас не рискнула. Еще пожар устроит.

С пальцев искрит, а саму знобит.

Попить всё же сделала. Чай. Успокоительный. Ушла в комнату за столик, где разбирала письма и занималась другой бумажной скукотой. Села в окошко смотреть. День, улица, фонтан. Окна можно бы и протереть, а самой переодеться. Потом. Сначала чай.

Нервное состояние было напрямую связано с последним поручением на готовящейся к открытию выставке. И ведь не один день прошел, а как час назад.

Сначала сквозь дым и толпу Аманда почувствовала взгляд, от которого волоски на коже встали дыбом, словно она протекающий накопитель лизнула, а потом, когда домой шла, решив заодно поглазеть на палатки, ее окликнул и остановил…

«Кто такой этот Пи?» «Гений! Урод! Идиот… Красавчик.» «Конгрегация Нодштива и Орден Арина кое-что ему…»

Густые черные волосы, безумные и безумно притягательные синие и лиловые искры в темных глазах, пугающе живой рисунок тьма-вязи на груди, знак благословения на упругой заднице… Запах тела похож на аромат кофе, который варят орки, с кардамоном и перцем, очень горький и очень черный. Или шоколад, тоже черный. С соленой карамелью. Такой вкус был у его страсти. Безумие.

«Как он вам показался?» «Полный псих.» «Как его на самом деле зовут?» «Вам это не нужно».

— Мне это не нужно, — произнесла Аманда, наткнувшись взглядом на прохожего, и в который раз поежилась. Так можно ежесекундно вздрагивать. Сейчас каждый второй носит трость.

Прохожий обошел фонтан, остановился, почти скрывшись за скульптурной композицией, потоптался там и направился в дом напротив, где была лавка артефактора.

В ситуации, в которой Аманда оказалась, когда Пи ее остановил, романтичным барышням следовало испытывать от нечаянной встречи бурю чувств, ронять сжавшееся сердце в туфли, бросаться на грудь со слезами или хотя бы ошеломленно распахивать бездны глаз и ошеломленно же замирать на вдохе, лепеча что-то бессвязное.

Сердце осталось, где природой положено, и с лепетом не сложилось. Разве что ошеломление присутствовало. Потому что не было узнавания в первый же миг. Было во второй. Уже после того, как сказала: «Вы обознались, маджен», и после того, как отвернулась.

Шок.

Зато первая, инстинктивная реакция оказалась верной. Зонтик, как когда-то черенок метлы, перехватила, чтобы по загребущим лапам огреть, хотя правильные ведьмы сначала проклинают, а потом уже лупят.

Он был всё так же хорош, несмотря на бесячие жучиные усы. Притягательно властный флер сильного темного, идеально сидящий костюм, дорогая трость. Словно ожившая картинка с первой страницы «Сплетника». Сквозь дразняще терпкий парфюм — горькие нотки кардамона и перца.

Не. Такой. Совершенно. Разве что взгляд — безумие, придавленное контролем за приопущенной ширмой цветных стекол.

Аксессуар? Артефакт? Зачем?

Зачем она пряталась за палаткой и смотрела, как он застыл посреди толчеи? Зачем который день носа из дома не высовывает, изводит литрами успокоительный чай и дергается от вида прохожих с тростью?

Поверил, что не узнала? Или будет искать?

Любой бы темный искал, получив подобный щелчок по самолюбию: сбежала наутро после жаркой ночи без объяснений. Разве так сложно найти кого-то в Нодлуте? Но не искал. Неприятненько.