Развязав свой тюк, я, честно скажу, удивилась. Оглядев нашу комнату с высоченным витражным окном, окованными дверями, двумя кроватями на чёрной металлической основе, громоздким шкафом, словно попавшим к нам прямиком из мультфильма Бёртона, я ожидала и наряды в том же духе. Скажем, что-то вроде чёрных платьев с высокими воротниками и рюшами по рукавам, или строгие костюмы с невероятно тугими корсетами а-ля да здравствует восемнадцатый век! Но, нет, нет, нет и ещё раз нет.

Нам принесли серебристые и невероятно лёгкие, словно сотканные из призрачной ткани, платья. Корсажи на них были разве что для виду и совсем не стесняли движений. К платьям прилагались подъюбники разной пышности и панталоны. Мы сами решали надевать ли что-либо из этого под платья и что именно. Также нам предоставили три вида обуви: лодочки на маленьком каблучке, аккуратные, словно взятые из гардероба Золушки; нежные туфли «Мэри Джейн»; а ещё то, удобнее чего в мире пока не придумали.

Так, под непонимающим взглядом Жасмин, надевшей самый пышный подъюбник и второй вариант туфелек, я завязывала шнурки белоснежных кроссовок.

Так как в наших платьях были карманы, я по привычке запихнула в один смартфон. И только сев в столовой за стол поняла, какую глупость совершила. Но, менять что-то было поздно, и я уплетала тыквенный суп-пюре за обе щеки, ощущая на бедре тяжесть безжизненного прямоугольника.

Жасмин щебетала о том, как она ждёт не дождётся первых занятий, а я оглядывалась по сторонам, ища Родолита. Он говорил, что тоже на тёмном, но на обед не пришёл. Переоценивает свои силы? Ведь в комнатах держать еду запрещалось, как и перекусывать в неположенное время.

Соседка несколько раз поинтересовалась, кого я ищу, и пришлось включить пояснительную бригаду. Однако вместо обычной дружелюбной заинтересованности, подруга вытянулась в лице и пролила суп мимо рта.

— И не найдёшь, — задумчиво пролепетала она, то ли погружаясь в пучину страха, то ли поражаясь моим знакомствам. — Судя по имени, он не из наших.

— Да нет, как раз наоборот. Сказал, будем вместе на пары ходить.

Жасмин фыркнула и вернулась к еде, сильно сомневаясь в моих словах.

И лишь по пути на линейку Жасмин вернулась к обсуждению Родолита, убеждая, что я что-то перепутала.

— Ну не мог вампир поступить на тёмное отделение. Это ж академия Хаоса, в конце концов. Ты знаешь, как нас в народе называют? — качала соседка головой. — Академия Невезучих. Здесь всё шиворот навыворот.

* * *

Замерев перепуганной птицей, я косилась на Родолита, вставшего на самое солнечное место в актовом зале и беззаботно вертящего в руках головку чеснока, висевшую у него же на шее. Это он-то вампир?

— Это ты-то вампир? — недоверчиво повторила я вслух, пододвигаясь к юноше. — Вампир, который пьëт кровь и превращается в летучую мышь?

— Вампиры не превращаются, — Родолит как-то сразу поник и выпустил из рук чеснок, позволив тому свободно болтаться на шерстяной ниточке. — Солнца и чеснока мы тоже не боимся, а кровь, — он покраснел от щëк до ушей, — да. Кровь мы пьëм.

— И за что ты тут? — поинтересовалась Жасмин, уже поделившаяся с ним своей особенностью.

Родолит, красный как помидор, опустил взгляд на свои ботинки и замолчал. Я думала, он так и не ответит, но время шло, прозвенел башенный колокол, оповещая о начале линейки, а преподаватели всё ещё шушукались между собой, не торопясь знакомиться со студентами. Был среди них и Эдгар Артано, уставший и осунувшийся, с трудом сдерживающий зевки. Стоял низенький лысый мужичок с обвисшими ушами, который запугивал меня в приёмном отделении. Были и другие, но во главе всех боролся с собственными усами — один синий, а другой красный — старичок в полосатом костюме. Я с любопытством глядела на то, как он ловил усы руками и уговаривал их перестать, грозя пальцем то правому, то левому. Усы не переставали. Первый пинал второго, а второй щёлкал по первому.

— Я влюбился, — тихо сказал Родолит, возвращая к себе моё внимание, и добавил, что это в прошлом.

Он полагал на этом и закончить, но мы с Жасмин стали пинать Родолита локтями в бока, подобно взбесившимся усам некого преподавателя.

— В человека. Она не отвечала взаимностью, и я решил привлечь еë магией, но моих сил не хватило. Тогда я, — голос Родолита застенчиво дрогнул, — нашëл иной способ сделать еë своей девушкой.

— Тоже не вышло? — сочувственно вздохнула Жасмин.

Расслабившись и обрадовавшись, что о подробностях не расспрашивают, Родолит благодарно кивнул.

— А чеснок-то тебе зачем? — не выдержала я.

— А ты, Алиса, сама не видишь? — повернулся он ко мне лицом.

И я увидела. Увидела усталые глаза, распухший от простуды нос, красноту не только на щеках и ушах, но также на лбу. Да этот дурашка припëрся на линейку с температурой! Мне стало искренне жалко Родолита, который едва ли не покачивался от плохого самочувствия, но ничего сказать я не успела.