Эх, нехорошо четыре дня подряд работать не разгибая спины, когда из стянутых в гульку волос то одна, то другая волнистая прядь так и норовит ткнуть в глаз, поясница ноет и тянет, руки грозят отвалиться, а ноги трясутся не переставая.

— Какая-то ты бледненькая, — сочувственно поглядела на меня Анфиса, вытирая пот со лба перепачканной в земле ладошкой. — Давай давление померяем.

— Чур тебя! Мне и тридцати ещё нет, — прохрипела я. — Лучше завари кофе с корицей.

Пока Анфиса убежала в дом к бабульке, на всю громкость слушающую новости, я присела на пень и глубоко вдохнула. Дождь прекратился на следующий день после моего приезда, но объёмные барашки туч никак не желали расползаться и показать хоть лучик солнца. Меня ветреная и промозглая погода не пугала, как и наглых кроликов, ежедневно снующих по огороду. Анфиса давно не обращала на них внимания, а бабулька сказала, что зверьки соседские. Вот только соседский дом пустовал. Лет десять назад молодёжь забрала стариков к себе в город, а животинку оставили самим добывать себе пропитание.

— Хотя бы клети пораскрывали, и на том спасибо, — развела руками бабулька. — Ну что с них взять, жалко кролей, невиноватые они.

Так зверьки и бродили своей немногочисленной группой. Иногда одного-двух кто-нибудь забирал к себе, но часть всегда оставалась на свободном выгуле и пропитании.

* * *

С утра и до ночи мы с Анфисой вдвоём работали то в огороде, то по дому, отваживая бабульку от грядок с теплицей. Нечего ей, с больной спиной и вечно поднимающимся до заоблачных высот давлением, там делать. Зато от готовки бабульку никто не отгонял, потому, после очередного трудового дня, переступая порог бревенчатого домика, я каждый раз словно возвращалась в детство. В доме было натоплено и пахло то ароматными булочками, то наваристым супом.

— Завтра сами управитесь? — засомневалась бабулька, когда мы почти закончили подготовку двора и дома к зиме. — Я ж с утра к Зойке пойду. Ну, ничего, приготовлю вам перекусить.

— Справимся, иди, — хором сообщили мы с Анфисой, вспомнив вдруг про приближающийся праздник. — Мы ещё пирог недоели, нам хватит.

Предвкушая приезд старых знакомых, я чуть не танцевала от восторга. Казалось, все работы позади, можно повеселиться и забыть уже про Лео. Я улыбалась, принюхиваясь к аромату свежесваренного кофе, не растворимого, как дома, а только что перемолотого. Бродила с чашкой в руках по дому и глядела, как Анфиса расчехлила коробку с украшениями.

— Ой, — севшим голосом произнесла я, рассматривая смешных летучих мышек из фетра. — А вечеринка не костюмированная?

— Костюмированная, — кивнула Анфиса, напевая что-то себе под нос. — Да ты не боись, у меня и для тебя наряд найдётся. Даже два, но один особенно подходящий.

Сузив глаза, я не стала уточнять, позволив сестре самой показать мне костюмы, один из которых она заботливо подобрала для меня.

«Ну да, ну да», — хмыкала я, глядя на разложенные поверх заправленной постели наряды. Один с остроконечной шляпой и подозрительно короткой юбкой походил на костюм ведьмы, приобретённый во весьма специфическом магазине, куда детям вход воспрещён. Второй оказался не лучше. Блестящее, короткое голубое платьице и белоснежный фартук, а с ними ободок с огромным бантом и полосатые чулки на ремешке.

— Второй тебе, — фыркнула я, принципиально отказываясь ото всего, связанного со знаменитой сказкой.

И всего через полчаса мы были готовы. К счастью, оказалось, что чёрная мини-юбка ведьмы прятала под собой шортики, а чёрно-красный корсет застёгивался на молнию. Длинные перчатки были приятными к телу, ну а остроконечная шляпа крепилась при помощи невидимок. Довершил образ броский макияж, ну а волосы я оставила распущенными.

— Ну вот, осталось только отнести газеты в сарай, и можно встречать гостей, — довольно улыбалась Анфиса.

— Какие газеты? — чуть не поперхнулась я.

Оказалось, что возле стола на кухне, в уголочке притаилась забытая перевязанная стопка. И я, и Анфиса долго смотрели друг на друга, ожидая, что за газеты возьмётся вторая. Я нахохлилась, Анфиса сделала большие глаза. Я скрежетнула зубами, сестра тоненько запищала:

— Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! А я пока глинтвейн на вишнёвом соке сварю, — и сложила руки в умоляющем жесте.

Поняв, что проиграла, я спрятала карнавальный костюм под пуховым платком, обулась в калоши и взяла в руки забытые газеты. Ворча под нос я медленно плелась по заднему двору к покосившемуся сарайчику, чтобы сложить там ненужную макулатуру. Шла и рассматривала небо, наконец-то показавшееся из-за туч. Солнце уже село, и на чернильном полотне показалось округлое блюдце луны. Засмотревшись, я случайно кого-то пнула.

— Под ноги смотри, — ворчливо отозвался некто снизу.