Дрожа всем телом, я оборачивалась, словно в замедленной съёмке. Хотелось посмотреть и одновременно не видеть.

А потом я увидела Элю. Пухленькую, смущённую Элю, протирающую круглые очки подолом своей юбки.

— Ох, это ты, — выдохнула я, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — Решила до смерти меня испугать?

Она замерла с очками в руках, наивно хлопая глазами.

— Но я просто предложила расколоть тыкву.

— А я чуть сама не раскололась, — пробормотала я, прикладывая руку к груди, чтобы сердце перестало пытаться сбежать из неё. — Ты вообще знаешь, как тихо говоришь? Так говорят только призраки перед нападением.

Эля смущённо поправила очки и едва слышно добавила:

— Но ведь это всего лишь шоколад.

Я смотрела на неё, молча пытаясь решить, благодарить горе-целительницу за рациональное предложение или всё-таки закричать, чтобы выпустить напряжение.

«А ведь она права», — решила я, но раскрывать тыкву при всех не решилась.

Я схватила шоколадную красавицу в руки и скомандовав:

— За мной, — отправилась в свою комнату.

Дошли, увы, не все. Родолит просил выбрать другое место для вскрытия, но так как он всё ещё сопливил, то магия не сработала, и я уверенно тащилась к себе. «Разве есть место безопасней, чем своя комната?» — разумно полагала я, по пути попрощавшись с вампиром. Кажется, он так и застыл возле камня, не решаясь даже ступать в женскую часть общежития. Зато девочки отправились со мной. И Жасмин, и Эля.

Я стиснула тыкву в руках так, будто в ней была спрятана не подсказка для первого задания, а сам смысл моего пребывания в академии. Сердце било чечётку, а я старательно делала вид, что не чувствую этого возбуждения. Интерес? Ну уж нет, это просто… эм… академическая ответственность!

— Так, приступим, — сказала я, как только за нами закрылась дверь комнаты.

Я старательно не обращала внимание на методичный хруст, доносящийся со стороны подоконника.

Жасмин уже забралась с ногами на кровать и, потирая руки, с азартом предложила:

— Может, всё-таки попробуем её оживить? Ну, вдруг получится что-то миленькое?

Я глянула на неё, мысленно представляя, как вместо «миленького» у нас из тыквы выпрыгивает зубастая лиана и устраивает танец смерти прямо на коврике.

— Миленькое? Жасмин, твоя «миленькая» Милли прямо сейчас грызёт наш стол.

Эля тихонько хихикнула, но тут же закрыла рот ладонью, будто смеяться над феей было преступлением. Жасмин обернулась и долго глядела на зубастое и глазастое растение, чешущее зубы о столешницу.

— Ладно, признаю, Милли нравится не всем, — фея высунула кончик языка и, прищурившись, словно хищник, взглянула на тыкву. — Но эта-то шоколадная!

— Вот именно, — я взяла нож со стола, стараясь выглядеть как можно спокойнее, хотя внутри у меня плясала целая буря.

Под ложечкой приятно холодило от мысли, что я сейчас прикоснусь к первой загадке «Ночной ведьмы». Внутри тыквы наверняка что-то значительное. Что-то важное. Может, даже таинственное.

Я резала шоколад медленно, растягивая момент. Не потому, что боялась, а потому, что… ладно, боялась тоже. А вдруг внутри какое-нибудь заклинание, от которого вся комната взлетит на воздух?

— Алиса, — тихо сказала Эля, заметив мою нерешительность, — может, лучше я?

— Нет уж, — я мотнула головой. — Я сама.

Наконец, нож щёлкнул, и верхняя половинка тыквы легко поддалась. Мы замерли, как дети, которые впервые открыли сундук с конфетами.

Внутри был листок, плотно свёрнутый в трубочку. Я осторожно вытянула его двумя пальцами, как будто он мог укусить.

— Что там? — Жасмин подалась вперёд, чуть не упав с кровати.

— Подсказка, — прошептала я, развернув бумажку.

Слова были написаны каллиграфическим почерком, который выглядел нарочито изысканным, как будто автор подсказки хотел внушить нам трепет ещё до того, как мы поймём её смысл.

«Трансформация — искусство в мелочах. Ищите не очевидное, а скрытое».

— Ого, — прошептала Эля.

Жасмин нахмурилась, разглядывая текст.

— Значит, ты что-то будешь превращать. Только что и как?

Я пожала плечами, хотя внутри всё кипело от мыслей. Трансформация? Это же круто! Правда, обо всём этом вслух лучше не говорить, а то вдруг девчонки решат, что мне нравится всё это безумие.

— Ну, по крайней мере, нам не сказали, что надо кого-то заклинать, — сказала я с усмешкой, пытаясь скрыть своё воодушевление. — А значит, шансы выжить у всё ещё есть.

Жасмин серьёзно кивнула:

— Верно. А теперь давай есть тыкву!

Я только закатила глаза, но почему-то не могла перестать улыбаться.