Расплатившись, захожу в кофейню за стаканчиком кофе. Сегодня меня и от запаха кофе мутит, поэтому беру чай и иду в институт, натягивая на лицо улыбку. Надеюсь, холодный морозный ветер уберет следы недавно пролитых слез.

Утро проходит в штатном режиме. Проведя две лекции, вызываю такси. Спускаясь на первый этаж, сталкиваюсь на лестнице с Богданом, который усердно делает вид, что меня не замечает. Неприятно? Возможно. Но я настолько эмоционально истощена, что просто не в состоянии переживать из-за неразделенной любви своего студента. Сажусь в такси и еду в наше с Леной кафе.

Волнуюсь перед встречей. Мы никогда раньше не ссорились, по крайней мере, я не помню, а таких длительных разрывов в нашем общении и вовсе не случалось. Последняя наша встреча ещё отзывается тупой болью в груди. Мы наговорили друг другу много неприятных, обидных слов, позволили себе пренебрежительно и неуважительно отнестись к нашей дружбе. Я считаю себя виноватой, потому что все началось с меня. А Ленка отреагировала. Отреагировала, как дикобраз на проявленную агрессию.

Вхожу в кафе, точно зная, что подруга ждет меня. Ее машина припаркована недалеко от входа. Я сегодня без пирожных. Лена их практически никогда не ест, боясь поправиться. Раньше она отдавала их Сергею. Боюсь, сейчас он вряд ли станет их есть. А представить даже гипотетически, как он их выбрасывает в урну, мне невыносимо.

- Привет, - подойдя к столику, наклоняюсь, чтобы обнять подругу. Получаю ответное тепло ее объятий и короткое:

- Привет, худышка, - отодвинув от себя, пристальнее меня разглядывает. - Ты решила совсем отказаться от еды? - спрашивает она, неодобрительно качая головой.

- Аппетита последнее время нет, - веду плечами. - Лен, я хотела извиниться….

- Не надо, Ир, - останавливает меня, выставляя вперед раскрытую ладонь. - Мы обе были не правы.

- Ты многое сказала по делу. Я зря обвинила тебя…

- Ира, не будем, - вновь пытается остановить меня, но мне нужно выговориться.

- Ты была права, я сидела там и упивалась жалостью. Даже в тот момент ты пришла мне на помощь. Отчитала так, что мне перехотелось себя жалеть, - невесело улыбаясь.

- Ир, ты выбрала не самое удачное время, чтобы вывалить на меня свои проблемы и обвинить в них меня, - отворачивается в сторону, но я вижу, как она смаргивает накатившие на глаза слезы.

- Лен, что у тебя случилось? - подаюсь к ней. Подруга мотает головой, не собираясь мне рассказывать. Становится стыдно за то, что я оказалась такой эгоисткой.

- Давай просто спокойно пообедаем, - тяжело вздохнув, переводит взгляд на подошедшего к нам официанта.

Заказ делаю необдуманно, когда приносят красную рыбу на гриле, я понимаю, что не хочу ее. Настолько не хочу, что меня даже мутит от неё. Ковыряя вилкой рыбу, хочу вернуться к прерванному разговору, но Лена до сих пор напряжена, поэтому выбираю кажущуюся на первый взгляд безопасной тему.

- Как дела у Сергея? - голос срывается, хотя я очень пытаюсь, чтобы он звучал обыденно.

- Ира, я попрошу тебя, давай не будем обсуждать Кайсынова. Если у тебя есть вопросы, задай их ему, - просит она. - Единственное, что могу сказать, он практически живет на работе и выглядит так же плохо, как и ты.

- Хорошо, не будем о Кайсынове, - соглашаюсь я. - Тогда расскажи, что у тебя случилось?

Закусив губу, Лена раздумывает, рассказать или нет. После нашей ссоры в общении пропала легкость. Раньше мы многим могли поделиться, а теперь вот подбираем слова, словно чужие. Понимаю, что нужно время, но обидно за нас.

- Я беременна, Ир, - грустно сообщает Лена, и всколыхнувшаяся в груди радость тут же гаснет. - Анализы не очень хорошие, мне рекомендуют сделать аборт, а я его так хочу… - всхлипывает подруга. - Ты позвонила со своими обвинениями сразу после врача…

Сергей

Налив в бокал на два пальца виски, выпиваю одним глотком. Третья ночь подряд на рабочем месте. Почти привык спать на кожаном диване, перебиваться заказанной в ресторане едой, чаще всего остывшей, потому что, забываясь работой, забываю и о доставке.

Домой не тянет, там не пахнет ванилью и домашней едой. Там не пахнет женщиной, которая так глубоко пустила во мне корни. Там холодно и пусто. Холод не страшен, мы с ним давно сроднились, а вот пустота… Пустота опять вернулась. В отместку за позволенное счастье она с остервенением вгрызлась в душу. Теперь вместо души черная выжженная пустыня.

Беру со стола открытую пачку сигарет, в последние дни я на них капитально подсел. Подбив одну, прикуриваю. Горький дым запиваю виски.