- Года через два владелец строительного магазина решил переехать с семьей в другой город. Продал весь бизнес, дом в соседнем селе. Новый владелец взял на работу «своих» людей, а маму понизили до уборщицы. На жизнь хватало, мы даже откладывали понемногу, чтобы иметь возможность уехать, когда отец должен будет освободиться. Сбежать мы не успели… - на этом моменте делаю паузу, глубоко затягиваюсь воздухом. - Он освободился по УДО, никто из нас не мог предположить, что его отпустят, обычно за тяжкие преступления сложно выйти на свободу раньше срока, а ему дали амнистию. Как оказалось, он погасил задолженность перед пострадавшей стороной. Мы не знали, откуда он взял деньги. Вряд ли сумел заработать в тюрьме. Как позже предполагала бабушка, кто-то на воле заплатил его долг за какую-нибудь услугу. О том, что это была за услуга, мне даже думать не хочется. А ещё у него обнаружили саркому и подарили счастливую возможность умереть дома, в кругу любящей семьи, - не без сарказма выдаю я. - Первое, что он сделал, когда вернулся, избил маму и бабушку, а когда я вернулась домой из школы, он был пьян и понукал женщинами. «Растешь такой же блядью, как твоя мать?!» - схватив за косу, спросил он вместо приветствия. «Не тронь ребёнка!» - кинулась на мою защиту мама. Получила удар в лицо, отлетела и ударилась о стену головой. Пока она медленно сползала по стене, бабушка с криком бросилась ей на помощь, я стояла в ступоре, парализованная страхом и ненавистью. «Я выросла такой же убийцей, как ты!» - отмерев, я схватила нож и направила на него.

Рука в моих волосах замирает. Сергей будто пропускает через себя мой рассказ, и услышанное его пугает.

- Я много раз задавала себе вопрос: смогла бы я это сделать? В какой-то миг я очень этого хотела, и этот миг - мое самое страшное воспоминание. Я могла бы стать такой же, как он. Убийцей.

- Что было дальше? - впервые за весь мой рассказ подает голос Сергей.

- Он легко выбил нож из моих ослабевших пальцев, дал пощечину, поднялся и пошел в комнату спать. Это был один из десятков подобных вечеров. Заглушая боль, пил он часто, а когда пил, вспоминал мамины надуманные измены, обиды за то, что не присылала передачи, что не отвечала на звонки, что дочь на него кинулась с ножом, хотя я просто схватила его со стола. Наша жизнь превратилась в настоящий кошмар. Мне кажется, мы все мысленно просили, чтобы его скорее не стало. Он быстро слабел, перестал вставать с постели. Отказывался надевать памперс, хотя не мог сходить в туалет. Кричал всю ночь от болей, не давая никому спать. Началась другая фаза нашего ада. Маме приходилось тяжелее всех, она вынуждена была ухаживать за ним: кормить, колоть обезболивающее, менять постель, застирывать простыни, бегать на работу. Когда он умер, никто из нас не плакал, мы почувствовали освобождение. Мама умерла от остановки сердца через девять месяцев после отца. Бабушки не стало, когда мне исполнилось восемнадцать. Я только поступила и переехала в общежитие. Она настаивала, чтобы я уезжала, обещала, что с ней все будет хорошо…

Всхлипывая, срываюсь на рыдания. Выплакав все, что держала в себе, я успокаиваюсь.

- Когда Стас мне прислал ссылки на те статьи, я перенеслась в свое детство, - начинаю рассказывать о том, что произошло со мной в тот день. Будет честно, если при этом я буду смотреть ему в глаза. Приподнявшись, разворачиваюсь к Сергею лицом. - Прочитав весь этот бред, я в него поверила, и меня накрыла паника. В тот момент я ни о чем не думала, было желание бежать, прятаться. Ты не мой отец, но в тот момент я тебя отождествляла с ним. Я бежала не от тебя, я бежала от себя. Позже, успокоившись, я много думала о тебе, о твоем прошлом, о своем прошлом. Ещё до того, как ты рассказал мне о том, как все произошло на самом деле, я перестала тебя сравнивать с отцом. Вы абсолютно разные. Ты мужчина, а он был подонком. Прости. Прости за то, что убежала, не поговорив. Прости за то, что сравнила тебя с отцом. Прости за то, что всех убийц считала опасными, не заслуживающими доверия. Твой случай другой…

- Ира, не надо, - прикладывает подушечки пальцев к губам. - Не надо извиняться, я все понимаю. Жаль, что я не знал обо всех тонкостях раньше, много травмирующих воспоминаний можно было бы избежать, - с заботой и нежностью в голосе. - Но в одном ты права. Мой случай и правда может оказаться другим. Есть огромная вероятность, что я не убивал жену и своего водителя… 

Ирина

За окном шел снег. Пышными хлопьями кружился в свете фонарей. Снежинки, подгоняемые ветром, танцевали свой незамысловатый, но при этом неповторимый танец.