- Меня оставили в отеле и просили не выходить из номера. Я всегда умел контролировать свои эмоции, но в тот день сорвался, о чем жалею каждый прожитый день. Я хотел посмотреть в глаза жене. Хотел пронаблюдать ее реакцию, когда она увидит меня живым. Я был взбешен. Она погубила нашу семью. Организовала заказное убийство. Но злился я, потому что ее должны были арестовать и посадить в тюрьму, где она наверняка бы погибла.

- Ты переживал за нее после всего, что узнал? - спрашивает Ирина. Я слышу нотки возмущения в ее голосе, но никак не реагирую.

- Я создал идеальные условия для ее жизни, а тут тюрьма. Конечно, переживал. Вжимая педаль газа в пол, я несся домой, думая о том, как буду объяснять сыновьям, что их мать чужими руками собиралась убить отца, и ненавидел себя за это. В моей голове было столько мыслей... - грустно усмехнувшись, продолжаю делиться подробностями. - Но самая назойливая - как избежать наказания для супруги. Даже после всего, что она натворила, я хотел ее защитить.

И защитил бы….

Но судьба посмеялась над моими планами…

- Когда я ворвался домой, они были в постели. На прикроватной тумбочке стояла открытая бутылка шампанского. Они праздновали мою смерть… А дальше как в тумане. Белая пелена ярости затмевает разум, я хватаю любовника жены и вымещаю на нем злость за разрушенные жизни, за его счастливую улыбку, которая сползла, как только он меня увидел. Я не планировал его убивать, в тот момент я был очень зол и не смог проконтролировать силу ударов. Моя жена пыталась меня остановить, защитить человека, который разрушил нашу семью. Она кинулась на меня со спины, царапалась и пыталась душить. Я оттолкнул ее и был уверен, что супруга упадет на постель, но она упала виском на угол тумбы. Ее любовник скончался в больнице от полученных травм, - не вдаваясь в подробности, излагаю голые факты. Пусть останется со мной то, как я пытался бороться за ее жизнь. Как выл над ее телом, словно раненый зверь. Как потерял покой и сон. - Мои партнеры разрывали мой бизнес, пока я сидел в СИЗО и ждал суда, - продолжаю делиться сухими фактами, эмоции и чувства я оставлю при себе. - От моих детей отказались родственники, что стало для меня настоящим ударом, ведь мальчишки оказались в детдоме, где с помощью кулаков выгрызали себе право на существование. Я до сих пор злюсь на себя, но, к сожалению, ничего не могу изменить. Не было ни дня, чтобы я не жалел о том, что совершил. Прошлое всегда будет преследовать меня. Говорить о том, как я раскаиваюсь, бессмысленно, но если бы можно было отмотать время назад, я бы остался в отеле…

Закончив рассказ, тихо ухожу. Ирина меня не останавливает.

Сергей

Приземлившись в Домодедово, первым делом открываю отчет, который Дмитрий ежедневно скидывает на почту последние две недели, что я провел в командировке. Убедившись, что с Ириной и ребёнком все в порядке, еду домой.

Новости хорошие, и вроде не о чем переживать, но на душе неспокойно. Я ждал, что Ирина позвонит или хотя бы напишет после моих откровений, но она решила не прерывать молчанку. Моя исповедь ничего не изменила между нами.

Я чувствую, что должен быть рядом с ней, поддерживать и помогать, но Ирина отгородилась от меня. Закрылась на тысячи замков, к которым у меня нет ключей.

В дороге пытаюсь расслабиться, отключить голову от тяжелых мыслей. Закрыв глаза, откидываюсь на спинку сиденья. Не хватает только стакана виски….

Звонок на мобильный вынуждает открыть глаза и посмотреть, кому я понадобился.

- Слушаю, - принимаю вызов с незнакомого номера. Таких звонков в день бывает с десяток, я не всех заинтересованных в общении со мной вношу в «контакты».

- Добрый вечер, брат! - скрипучий, прокуренный голос на том конце провода рассеивает остатки дремоты и усиливает работу мозга. - Не признал, Кай? - обращается по прозвищу, которое я получил в тюрьме.

- Признал, Горыныч. Признал, - подаю сигнал водителю, чтобы убрал звук радио. Не спешу продолжать разговор. Мысленно просчитываю варианты, что ему могло понадобиться.

- Я откинулся на прошлой неделе, встретиться с тобой хотел, перетереть кое-что надо, - напрягаюсь, услышав о встрече. С ворами в законе я дел не имею. После того, как я вышел на свободу, все, что требовалось от меня, я сделал. Никому должным не остался, поэтому этот разговор меня так раздражает.

- Можем обсудить по телефону, - добавляю голосу привычной жесткости.

- Не телефонный разговор, Кай, - Горыныч так же добавляет голосу резкости. Он пытается давить, а значит, в заведомо проигрышной ситуации. - Да и напрягаться тебе не придется, я подъеду к твоему дому раньше, чем ты. От аэропорта путь неблизкий, - а это уже звучит как предупреждение. Таким людям нет дела до чужих границ и человеческой усталости.

Такой расклад мне ни хрена не нравится. Что ему понадобилось от меня?

- Хорошо, встретимся, поговорим, - отбиваю звонок, не дав ему ещё что-нибудь вставить.