- Я готов всю жизнь есть одни бутерброды, если их будете готовить вы…

- Неожиданно и приятно…

Получаю благодарности, флирт и комплименты от охраны. Мне некогда краснеть и отвечать на их любезности, у меня ещё полно работы.

- Занесете поднос на кухню, когда пообедаете, - бросая на ходу, спешу вернуться в дом. Игнат полез мыть люстру, которая свисает с десятиметровой высоты прямо над лестницей. Мое сердце не на месте…

К восьми вечера все окна, люстры, стены и потолки вымыты, мягкая мебель очищена. Шторы повешены. Уборные и душевые блестят чистотой. Текущей уборкой дальше буду заниматься сама. Поблагодарив ребят, провожаю их и бегом возвращаюсь на кухню, нужно сложить в контейнеры ужин, который я успела приготовить для Кайсынова. В центре стола оставляю тарелку с медовыми пирожными.

Сегодня я точно успею уйти до появления Сергея. Открыв входную дверь, упираюсь лицом в торс Стаса. Вздрогнув, отскакиваю на два шага назад.

- Осторожнее, упадешь, - хватает за плечо, вроде чтобы придержать, хотя я не падаю. - Я поднос принес, - улыбается он, делая шаг вперед. Тяну руку за подносом, но он не спешит мне его передавать, а у меня на счету каждая секунда. Кайсынов может приехать в любой момент.

- Крутов, убери руки от моей помощницы и вернись к работе, - звучит холодный, наполненный металлом голос у нас за спиной…

Ирина

Станислав вытягивается по струнке, будто ему металлический штырь загнали в позвоночник. Наверное, я тоже вытянулась, просто не замечаю. От напряжения сводит мышцы. Не чувствую себя виноватой за эту сцену, мне неуютно оттого, что я опять нарушила запрет. Кайсынов вернулся домой почти на час позже, а я до сих пор не убралась к себе. Решит ещё, что я специально его подсекаю, или ещё хуже, строю насчет него матримониальные планы.

«Мне этого не нужно! Я в вас, как в мужчине, не заинтересована. Мне бы со своим развестись», - мысленно обращаюсь, надеясь, что Кайсынов замечает отсутствие у меня интереса, а постоянные задержки - всего лишь случайность. Хоть и регулярно повторяющаяся.

Не собираюсь я его домогаться и соблазнять, тем более посягать на свободу. Мне совсем не хочется пополнять ряды охотниц за его кошельком, которых он уволил из компании без тени сожаления.

- Я зашел вернуть поднос, - первым отмирает охранник. Стас принимается оправдываться до того, как разворачивается корпусом к шефу. Демонстрирует ему тот самый поднос, задрав его почти к носу Кайсынова. Сергей обрывает демонстрацию одним взглядом. - Спасибо, Ирина, за бутерброды, - благодарит Крутов и передает поднос мне.

- Не за что, - неловко забрав, отвожу взгляд от Кайсынова.

Держа поднос в руке, не знаю, что с ним делать. Возвращаться обратно на кухню? Я и так постоянно мозолю глаза Сергею своим присутствием.

- Сергей Аркадиевич, если никаких распоряжений не будет, я вернусь к работе, - мнется Станислав, поглядывая в сторону охранного домика. Кайсынов отпускает его кивком головы. Стас сбегает, словно только ждал команды.

Чувствую на щеке обжигающее тепло. К коже словно приложили горячую ладонь, хотя это всего лишь взгляд Сергея.

- Я, наверное, тоже пойду, - голосу не хватает силы и уверенности. - Ужин я оставила в контейнерах. Всё ещё горячее, подогревать не нужно. Из-за уборки сегодня задержалась с готовкой… - всё-таки начинаю оправдываться. Давящее молчание Кайсынова действует на меня, как таблетка исповеди. Хотя откровенничать и оправдываться меня никто не просил.

На улице прохладно, да что там прохладно, как только солнце скрылось за горизонтом, температура резко упала. Провожая бригаду, я околела за каких-то пять минут. От Кайсынова тоже веет холодом, но я его не чувствую, словно под кожу насыпали неостывших углей. Между нами расстояние в метр, может, чуть больше, а ощущение, что стоим непозволительно близко.

- Хорошего вечера, - облизнув пересохшие губы, негромко лепечу, выходя из дома. Кайсынов, словно специально выжидал момент, делает шаг к двери, но, заметив мой порыв, притормаживает движения, но это не уберегает меня от легкого соприкосновения с его телом. Всего лишь сошлись краями одежды, но ощущение, будто я в него голая впечаталась.

Нет, это не возбуждение! Меня не ударило разрядом вспыхнувшей страсти, хотя и ощутила небольшой электрический удар, но это все что угодно, только не страсть! Это не мурашки на коже! И даже не бабочки в животе!