- Давайте я их в вазу поставлю, - кидается ко мне улыбающаяся Раяна. Отдаю цветы, а самой хочется немедленно сбежать. В такую неловкую ситуацию поставил нас с отцом, что я даже не знаю, как мы будем выкручиваться. Впрочем, Сергей, в отличие от меня, совершенно спокоен.

- Ты только отмашку дай, мы все организуем, - продолжает Демьян и смотрит на меня, уже открыто улыбаясь, будто принял мою кандидатуру.

- Как решит Ирина, так и сделаем, - отвечает Кайсынов, глядя на сына.

- Официального предложения я не получала, - хочу свести все к шутке, но меня никто не поддерживает. Сергей ловит мой взгляд и тихо, но так, что его все слышат, говорит:

- Все будет, Ирин.

- Мне пока нужно развестись, - то ли запаниковав, что меня так быстро приняли в семью, то ли испугавшись, что на меня оказывают давление, а я совсем не готова к новому браку, но я ляпаю о своем замужестве, совершенно не подумав.

- Через несколько дней мы получим на руки свидетельство о твоем разводе, - не теряясь, спокойно произносит Сергей, но у меня есть ощущение, что этой информацией он не собирался делиться с сыновьями. - Тебе не о чем переживать…

- Привет, семья, - обрывая речь отца и нарушая повисшую на кухне тишину, в проеме появляются… ещё два Кайсыновых. Один, совсем маленький, сидит на руках отца…

Сергей

Только увидев во дворе машину Демьяна, вспоминаю, что ко мне должны были заехать сыновья. Собирался познакомить парней с Ириной и забыл. Бросив взгляд на флигель, ощущаю пустоту. Есть уверенность, что Ирина в доме, туда и направляюсь.

Знакомство прошло без меня, но я внес в это знакомство поправки, сразу обозначив, что Ира - моя женщина, а не прислуга. Сын относится к новости спокойно, будто уже обо всем догадался. Раяна радуется. Снохи у меня золотые девочки. Люблю их, как родных дочерей. Я своих оболтусов сразу предупредил: будут обижать жен - я встану на сторону снох, а с них спрошу, как с мужиков. В семьях моих сыновей царит любовь и взаимопонимание, я безумно этому рад, но девчонок предупредил, чтобы ничего от меня не скрывали.

Ирину знакомство с моей семьей смущает, я вижу, как краской покрывается ее кожа, когда я подчеркиваю серьёзность своего к ней отношения. Замечаю, что разговоры о скорой свадьбе пугают, с лица убегает цвет, она становится бледной, а в глазах вспыхивает паника. Ещё немного, и она предпочтет упасть в обморок, чем продолжит слушать разговоры о моих планах. Я собираюсь сменить тему, чтобы зря не волновать ее, но, нервничая, Ирина выдает Демьяну и Раяне, что замужем. Жалеет тут же, что проговорилась, но отмотать назад уже не получится. Демьян вопросительно выгибает бровь, будто интересуется: «Бать, серьёзно - увел ее из семьи?». Отчитываться ни перед кем я не собираюсь, но всё-таки считаю нужным пояснить, что скоро Ирина получит на руки документы о разводе. Вопрос, считаю, можно закрыть. Тем более что Демьян удовлетворен моим ответом. Смешно, что раньше я за них переживал, теперь они за меня.

Появление Макара с женой и внуком разряжает немного обстановку. Поднимается шум, от которого я отвык. Тяну руки к внуку, он только проснулся и прячет лицо на груди своего отца.

Ирина с любопытством рассматривает семью моего младшего сына, хотя все ее внимание отдано мелкому. Я обожаю внука. Из-за занятости мы не так часто видимся, как бы мне хотелось, но каждая наша встреча наполняет меня безграничным счастьем. Такие же эмоции мне дарит Ирина.

- Матвеюшка, иди к маме, снимем с тебя куртку, - воркует над внуком Злата.

- Матвей, Злат, - поправляет ее Макар.

Не нравится ему, когда с сыном сюсюкаются. Мужика растит. Я не вмешиваюсь в вопросы воспитания, родителям виднее. Матвейка получает достаточно любви от всех нас, поэтому «Матвей» или «Матвеюшка» - неважно, главное, чтобы ребёнок был счастлив, любим и рос в спокойной обстановке.

- А можно подержать? - робко спрашивает Ирина, когда Злата, раздев сына, возвращается на кухню. Смотрит на мелкого, как на божество, а в глазах отблески грусти. Мне самому становится больно за нее.

Хотел с сыновьями в кабинет удалиться, обсудить дела, пока девочки на стол собирают, но не смог сдвинуться с места. Не в тот момент, когда душа Ирины радуется чужому ребёнку и плачет, потому что нет своего.

- Ир, он тяжелый, а у тебя ребра болят, - напоминаю, но без прежней строгости в голосе, которую позволял себе ранее, заботясь о ее здоровье.