Наша свадьба проходит на берегу океана. В руках я держу красивый букет тропических ярких цветов. Наши свидетели - закатное яркое солнце, бирюзовая вода океана и белые волны, а ещё белоснежный песок, в котором утопают наши ступни…

Ирина

Обтерев влажным полотенцем лицо и шею, делаю глоток прохладной воды. Духота стоит вторую неделю. Издевательство над беременной женщиной. За последние четыре недели мой живот вырос втрое. Сидела моя малышка, пряталась, а потом решила явить себя миру. На восьмом месяце меня подкалывали подруги, собираюсь ли я рожать? Может, неправильно посчитала недели беременности? И у меня не тридцать вторая, а двадцать вторая неделя? А теперь мой живот выглядит так, будто я переходила пару месяцев и собираюсь родить слоненка, но она там одна. Последний скрининг показал, что малышка миниатюрная, количество околоплодных вод в норме, но мы продолжаем расти, каждую неделю добавляя на весах почти килограмм. Я за тридцать две недели набрала меньше, чем за последние полтора месяца!

Из-за жары волосы пришлось поднять в высокую гульку. Врач запретил мне дружить с кондиционерами. Приходится спасаться в комнатах, выходящих в сад. Высокие деревья создают достаточно тени, чтобы не давать нагреться пространству.

- В воскресенье Ардановы пригласили нас в гости, - входя на кухню, сообщает Сергей.

Подходит со спины и целует в шею. Руки кладет на большой живот, здоровается с нашей дочерью. Получает ожидаемый пинок в ладонь, тихо смеётся, касаясь своей улыбкой моей кожи.

- Как ты себя чувствуешь? - спрашивает Сергей.

Его беспокойство тоже растет с каждым днем. После того, как меня положили на сохранение, чтобы скорректировать ползущее постоянно вверх давление, он перестал спокойно спать. Не знаю, что ему наговорили врачи, но спит Кайсынов последние два месяца, как часовой на посту. И никакие заверения, что чувствую я себя прекрасно, не спасают. Он волнуется о нас с малышкой, а я переживаю за его сердце, поэтому стараюсь не шевелиться ночью, чтобы его не будить. Представьте, как сложно в моем положении лежать в одной позе.

- Хорошо я себя чувствую, только очень жарко, - обмахиваясь влажным полотенцем, выкладываю на тарелку готовые сырники. - Садись, сейчас подам завтрак.

- Я сам подам, а ты садись, - меняет нас местами Сергей. Выползаю из-под него, и, словно утка переваливаясь с ноги на ногу, двигаюсь к столу. Отодвигаю стул и сжимаюсь от боли. Всю ночь тянуло поясницу, а сейчас так вступило, что я чуть не родила.

Может, ложные схватки?

- Зачем ты отпустила Евгению? - не замечая моего состояния, выговаривает муж, выкладывая на тарелку яичницу с беконом. - Как я должен ехать на работу, зная, что ты дома одна?

Боль отступает.

- Отпустила, потому что Петра сегодня нужно отвезти к врачу.

- Его мог отвезти наш водитель, - упрямится Кайсынов.

- Я не одна, у ворот полно охраны, - отодвигая стул, сажусь за стол.

- Они далеко от дома.

- Я позвоню тебе, если начну рожать, - хочу успокоить мужа, но он едва тарелку из рук не роняет.

- Ирина, давай я отвезу тебя к Леле, - ставя передо мной тарелку, просит Сергей. - Съездите вместе в клинику, проведаете Лену и малышку.

- К малышке пока никого кроме мамы не пускают, - напоминаю я.

Лене провели кесарево сечение. Малютку сразу отправили на операционный стол к кардиохирургам. Операция прошла успешно. У малышки отличная динамика, хорошие показатели, но нужно поберечь иммунитет.

Боль повторяется…

- Ой, - на выдохе тихо ойкаю и закусываю губу. Не успеваю вскочить со стула, чувствую, как промокает белье, стул подо мной. Теплая влага бежит по бедрам, капает на пол.

Я готова умереть со стыда. Наверное, умерла бы, но боль до сих пор не отпустила. Сколько там времени прошло с предыдущей схватки?

Сергей застывает над столом. Растерянно переводит взгляд с меня на лужу подо мной.

- Я не описалась, это воды отошли, - все равно почему-то сгорая со стыда, пытаюсь оправдаться. - Я в душ, - несмотря на боль, от которой на лбу выступают холодные капли пота, я бодро соскакиваю со стула.

- Стоять, - отмирает Кайсынов. - Я провожу. Сейчас вызову вертолет, - ставит перед фактом супруг.

- Я в него не сяду, - предупреждаю, но, видя упрямство и беспокойство в глазах Сергея, привожу аргумент, который действует безотказно: - Я боюсь…