- Лена рассказала, - не спрашивает, утверждает. Меня убивает, что все это время она ни разу не посмотрела мне в глаза, будто боится. Боится увидеть в моем взгляде убийцу.

- Да, она, - подтверждаю.

Мне невыносимо хочется податься вперед, коснуться ее…

Заключить в объятия…

Прижать к себе…

Поцеловать….

Вспомнить, как вкусно она пахнет… как ее тело отзывается на ласки…

- Ты решила оставить ребёнка. Я собираюсь заботиться о вас, - ставя перед фактом, жду возражений. Ирина упряма и горда.

- Нам ничего не надо, - возражения не заставляют себя ждать. - Пока ничего не надо, - перефразирует она. - Врач предупредила, что чуть позже тебе нужно будет сдать анализы.

- С этим не будет проблем. Как ты себя чувствуешь?

- Хорошо, если не считать легких головокружений и утреней тошноты, - ведет плечами. Пытается делать вид, что у неё всё хорошо, но я вижу, насколько она ранима и уязвима.

Сложно оставаться в стороне, когда потребность в защите и заботе разрывает изнутри.

- Ирина, когда ребёнок родится, я хочу принимать участие в его жизни, - возможно, рано поднимать эту тему, но я готов обсуждать все что угодно, лишь бы задержаться.

- Об этом ещё рано говорить, - остужает мой порыв.

- Наверное, ты права, - соглашаюсь с ней. - Пообещай предупреждать меня о каждом визите к врачу, я хочу быть в курсе, по возможности присутствовать и поддерживать.

- Я думаю, это будет лишним, Сергей, - негромко произносит, впервые за вечер глядит прямо в глаза.

- Не будет, Ирина! Я отец и должен быть рядом с вами, - нужно сбросить обороты и не давить, но это так сложно, когда беспокоишься о любимой женщине.

- Я хочу чай, - вскочив с дивана, Ирина уносится на кухню, оставляя меня одного. Давлю в себе желание бежать за ней. Время идет, а Ирина не спешит возвращаться.

Устав сидеть, поднимаюсь и подхожу к стене с фотографиями. Ирина заменила снимки. Раньше висели совместные фотографии с мужем, а теперь везде одна. Задевает. Я хочу быть рядом с ней на фотографиях, и не только на фотографиях, но и в жизни.

А она не хочет…

Прохожу в кухню, останавливаюсь в дверях. Ирина сидит у окна за столом, согревая руки, сжимает в руках кружку с горячим напитком.

- Будешь чай? - спрашивает она. - У меня есть печенье, - указывает на вазочку, стоящую на холодильнике.

- Буду, - предложи Ирина яду, я бы согласился, лишь бы не уходить. Диалог не вяжется. Между фразами повисают длинные паузы, которые все сложнее заполнить разговорами.

Снимаю с холодильника вазочку с печеньем, а Ирина встает заваривать чай. Позволяю нам столкнуться, придержать за талию, чтобы она не упала. Пугаясь, вся сжимается, будто на нее дикий зверь напал. Не скажу, что до этого она была расслаблена, но тело в моих руках задеревенело, как только я его коснулся. Раньше Ирина плавилась в моих объятиях, а теперь шарахается. Задевает подобная реакция. Я никогда в жизни не причиню ей боли, не обижу, буду оберегать от всех невзгод, но как заставить ее поверить мне?

Сжимая пальцы в кулак, убираю руку с талии Ирины.

«Не отпускай!» - рычит зверь в моей голове. Делая шаг, освобождаю проход.

Чашка горячего чая опускается рядом со мной. Ирина садится напротив, тут же обнимает свою чашку ладонями. Она не рада мне, но и не выгоняет.

За эти дни я отвык от сладкого, мне его совсем не хочется, но я тянусь к печенью. Заполняя тишину, с хрустом откусываю. Печенье тает на языке. Вкусно, как все, что она готовит.

- Почему, Сергей? - спрашивает Ирина едва слышно. Прокручивая в голове последние фразы, я не понимаю, о чем она спрашивает. Скрещиваемся взглядами, молча прошу пояснений. - Почему ты убил жену и своего водителя? - не думал, что она сама поднимет эту тему…

Сергей

- Я пыталась найти информацию в интернете, но она настолько противоречива, что я ещё больше запуталась, - откровенность Ирине дается нелегко. Царапая ногтем столешницу, она не поднимает на меня взгляд.

- Уверена, что готова меня выслушать? - отложив печенье, складываю перед собой руки в замок. Судя по тому, что я наблюдаю, Ирина боится услышать правду.

- Ты прав, я ничего не хочу знать, - бросает она излишне эмоционально.