Запивая едкую горечь глотком горячего чая, перевожу взгляд на окно, за которым серый вечер оттеняет безнадегу, что окутала меня плотным коконом.

К глазам вновь подкатывают слезы, зло сморгнув их, листаю дальше страницу, наверное, уже по сотому кругу в надежде, что найду что-то достойное. Когда я ушла от Стаса, не чувствовала себя такой одинокой и никому не нужной. Тогда рядом была Лена. Болью отзываются воспоминания о ее поддержке и помощи. В этот раз все по-другому…

Квартиру я бы уже сняла, но хотелось бы снять поближе к работе, которую никак не могу найти по объявлениям. Отбросив телефон, иду в душ с мыслью, что пребывание в гостинице придется продлить ещё на пару дней.

Вернувшись в спальню в одном полотенце, присаживаюсь на корточки, лезу за одеждой в до сих пор неразобранный чемодан. В руки в очередной раз попадает дорогая униформа, которую я так ни разу и не надела, но забрала с собой по чистой случайности. Я в таком состоянии была, что не обращала внимания на то, что закидывала в сумки. Смяв униформу, несу ее в корзину и выбрасываю без тени сожаления.

Переодевшись, ложусь на кровать. В голове крутится мысль, что нужно хотя бы поужинать, несмотря на то что аппетита совершенно нет. В холодильнике со вчерашнего дня нетронутыми остались два творожных сырка, можно будет перекусить, если проголодаюсь.

Рука по привычке тянется к телефону. Чем ещё заняться в гостинице, из которой я не выхожу три дня?

«Привет. Скажи адрес, где ты находишься, мне нужно тебе кое-что передать», - пришло сообщение от Лены после трех дней молчания.

В груди запекло так, что я с трудом протолкнула в легкие воздух. Так сухо и холодно написала, будто мы не близкие подруги, а чужие друг другу люди. После того, как я ей позвонила в истерике и обвинила, что она устроила меня к убийце, буквально подложив под него, Лена больше не ответила ни на один мой звонок, проигнорировала сообщения, в которых я просила ее объяснить, почему она так со мной поступила. Из чего я сделала выводы, что она приняла сторону Кайсынова. Судя по тому, что Сергей мне больше ни разу не позвонил и не написал, Лена передала ему наш разговор. И он решил не преследовать меня.

А разве не этого я хотела? Разве, убегая, не молила, чтобы он меня не искал? В чем тогда моя претензия к подруге?

Сбросив адрес Лене, сажусь на постель и выпиваю давно остывший горький чай.

На стук, раздавшийся спустя час, я реагирую, как ненормальная. Дергаюсь и боюсь открыть дверь. Нужна была бы Кайсынову, его служба безопасности нашла бы меня и под землей.

Ведь нашла бы?

Открыв дверь, молча впускаю подругу. Одного короткого взгляда достаточно, чтобы понять: не поговорить и не поддержать она пришла.

- Я ненадолго, - переступая порог, вещает прохладным деловым тоном.

- Проходи… ненадолго, - грустно улыбнувшись, приглашаю я.

Обежав взглядом не самый презентабельный номер, она лезет в сумку и достает оттуда папку.

- Чай будешь? - спрашиваю я. Не признаюсь, но я хочу, чтобы она задержалась.

- Нет, - вновь сухо и холодно. - С Тулиновым тебя развели, сходи забери свидетельство о расторжении брака. А это документы на квартиру. Убийца закрыл твою ипотеку, - задевает меня скрытой насмешкой. Я даже мысленно не благодарю Сергея. Мне не нужна эта квартира… и даже деньги, которые прислал мне Кайсынов, я позже обязательно верну. - Можешь жить там, - продолжает Лена. Обводит с едва заметным пренебрежением видавший виды номер. - Или продать и купить квартиру в другом районе.

Кладет документы на небольшую столешницу рядом с чайником. В каждом ее жесте, в каждом произнесенном слове я чувствую обвинение.

«За что?!»

- А ты знаешь, что он сломал Тулинову руку, чтобы он подписал документы на развод и отказался от квартиры? - бросаю в спину подруге, потому что она собирается уйти.

Останавливается, медленно оборачивается и смотрит так… как никогда раньше не смотрела. Через узкий прищур, с каким-то пренебрежением.

- Прости мужика за то, что он мужик, а не тряпка, - произносит со злой насмешкой. - Прости, что он заступился за тебя. Прости за то, что не дал твоему бывшему над тобой издеваться. Ты же так любишь, когда о тебя ноги вытирают, а он прервал твой мазохистский кайф, - от злых слов подруги у меня ноги подкашиваются. Неужели я так жалко выглядела со стороны? - Тулинов бы с любовницей ребёнка воспитывал в квартире, за которую ты платила, а ты бы и дальше сопли жевала, - не щадит Ленка.

- Я не просила… - мотаю головой, но подруга меня слушать не желает.