- Прекратите! Остановитесь! - кричу я, поднимаясь на ватных ногах, войдя в раж, мужчины меня не слышат. - Стас, не смей! - ору во всю мощь легких, когда он ударом в лицо отправляет Богдана на асфальт. - Он ведь ребёнок!

Кто-то из студентов подбегает, пытается помочь Богдану подняться, более крупные мальчишки оттесняют Стаса. Сгорая от стыда, замечаю, сколько свидетелей собрала эта сцена. Заинтересованные, любопытные взгляды студентов - не самое неприятное, что могло случиться, но за дракой моего мужа с Богданом наблюдает ректор нашего института - Хрумкина Светлана Борисовна.

- Я вызвала полицию, - произносит она, поймав мой потерянный взгляд. Смотрит на меня с осуждением и неприкрытым гневом. Ее лицо неприятно кривится, поджимаются тонкие губы, их становится не видно.

Богдан продолжает рваться в бой, хочет добраться до Стаса. У них обоих течет кровь. У Стаса - из носа, у Богдана рассечен край губы.

- Угомонись, Ломасов, если не хочешь, чтобы тебя отчислили из института, - осаждает Богдана ректор. - А этого буйного задержите, - командует нашими студентами Светлана Борисовна. Сама приближаться к моему потерявшему выдержку мужу опасается, но подставляет под удар молодых парней. Вряд ли Стас справится со всеми, но кого-то может зацепить. - Пусть полиция с ним разбирается. Таким, как он, самое место в тюрьме! - выплевывает Светлана Борисовна.

Я не оправдываю мужа. Он повел себя отвратительно, но Стас точно не уголовник. Оскорбления ректора совершенно необоснованны. Он мерзавец, но за это не сажают.

Стас тоже слышит ее угрозы, но вместо того, чтобы попытаться извиниться и хоть как-то изменить о себе мнение, он накидывается на меня. Прилюдно, чего никогда ранее себе не позволял.

- Меня осуждала за связь на стороне, а сама?! - пытаясь растолкать живую стену из студентов, орет он. Орет так, что кто-то из мальчишек брезгливо стирает капли слюны с лица. - А сама трахаешься со студентами! - если первую часть обвинений я не поняла, то от второй прихожу в ступор. Хочется осмотреться, чтобы понять: он точно мне это сказал? Судя по тому, как в мою сторону обернулись буквально все, сомнений не осталось.

Рассыпаюсь под любопытными взглядами. Это пока в них нет осуждения, но оно обязательно появится, как только эта ложь начнет обрастать подробностями.

«Что ты делаешь с моей жизнью?! - мысленно кричу, захлебываясь кровавыми слезами. - Как ты смеешь меня в чем-то обвинять?! Я кроме тебя никого вокруг не замечала! Какой любовник?!»

- На молодых потянуло, тварь?! - сгорая со стыда, я обвожу взглядом студентов, ища в их глазах поддержку. - Что у тебя с моей женой, сученыш? - продолжает муж, когда Богдан снова пытается прорваться к нему. Две девочки буквально виснут на нем, чтобы удержать.

- Ты что говоришь, Стас? - меня трясет. Он меня только что в грязи вывалял. Он хоть бы подумал, как его беспочвенные обвинения скажутся на моей работе! Как я студентам в глаза смотреть буду?!

- Заткните этому уе… рот кто-нибудь! - матерится Богдан, продолжая вырываться. Вот зачем он вмешался, сделал только хуже! Я уже вижу, как в головах студентов складывается искаженная картина.

«Стас, как же я тебя ненавижу!» - всем своим нутром пытаюсь до него донести. Видя мое презрение, он зло выплевывает:

- Я все выясню, Ира! Я тебе клянусь, я все узнаю. Ты пожалеешь… - угрожает он, но, услышав звук полицейской сирены, спотыкается. - Ира, ты пожалеешь, если я узнаю, что ты связалась с этим мальчишкой, - завершает угрозу, спешно направляясь в сторону своего автомобиля...

Ирина

- Я не вызывала полицию, но моя обязанность была остановить этот беспредел, - ядовитой гадюкой шипит Светлана Борисова. - Ломасова проводите в медпункт и быстро расходитесь по аудиториям, - значительно громче продолжает свою речь ректор. - Представление окончено, быстро расходимся, - студенты не спешат, поэтому она повторно поторапливает. Богдан предпринимает попытку ко мне подойти, но его останавливает жесткое: - Ломасов, вы чего-то не поняли?

- Я хотел поговорить….

- А я хочу, чтобы вы немедленно отправились в медпункт! - не дослушав, резко перебивает Светлана Борисовна студента. - Или я прямо сейчас звоню вашей матери и ставлю ее в известность о вашем отчислении.

- За что? - возмущается он.

- За драку, Ломасов. Уставом института они запрещены.

Бросив на нее раздраженный взгляд, парень уходит, а я понимаю, что все это время не дышала и сейчас почувствовала облегчение.