На платье лежала карточка с короткой запиской: «Мадам Оболенская, мне искренне жаль, что между нами произошло недопонимание. В качестве извинений прошу Вас принять небольшой презент в виде шелковой шали, отделанной блестками и стеклярусом. С глубочайшим почтением, мадам Элеонора Ферже».

Ага, испугалась мадам Ферже, что я откажусь от ее услуг! Поздно. Я уже нашла себе другую модистку. Но шаль обратно отсылать не стану — это компенсация за моральный ущерб, причиненный моим людям, да и мне тоже.

Ишь, «Машка, вытри за этими!» «Эти» — добропорядочные граждане, и достойны не меньшего уважения, чем какая-нибудь взбалмошная дворяночка.

— Очень мило, — я достала шаль и развернула ее. Она была великолепна — по черному шелку с муаровым плетением раскинулся прекрасный орнамент, сдержанно поблескивающий в свете заходящего зимнего солнца. Длинные кисти мерно колыхались при каждом движении.

— Какое чудо! — восхищенно всплеснула руками Шарлотта. — О, это великолепно.

Пожалуй, я была слишком резка с ней. Мне даже немного стало жаль бедную Шарлотту. Да, мелкая интриганка, да, заносчива и надменна. Но она в чужой стране, у нее нет друзей, она сидит рядом со скучной хозяйкой, развлекает ее, от безделья строит глазки кобелю Сержу, у которого и без нее полно баб всех мастей, начиная от артисток и заканчивая аристократками.

— Вы недовольны мной, Аннет, — снова вздохнула Шарлотта.

— С чего вы взяли? — я накинула шаль на плечи, повертелась перед зеркалом над камином. Да, красивая вещь!

— Вместо меня вас сопровождает Матрена и Тит, — надула она губы и коснулась глаз белоснежным платком.

— Шарлотта, милая, не принимайте это так близко к сердцу, — обняла я ее за плечи. Надо быть с ней мягче. Я же не мегера какая-нибудь. Надо с пониманием отнестись к бедняжке. — Я — купчиха, и ничего с этим не поделать. Зачем пытаться изображать из себя графиню? Натуру не спрячешь, мне проще общаться с моей нянькой, чем с такой утонченной особой как вы.

Вот, я немного польстила Шарлотте. Я сочувствую ей, но все равно не верю в ее искренность. Можно пожалеть змею, попавшую в непривычную обстановку, но это не значит, что надо засовывать ее себе за пазуху, чтобы согреть.

— Значит, вы больше не сердитесь на меня? — склонила очаровательную головку набок Шарлотта и с милейшей улыбкой посмотрела на меня.

— Нет, я добрая, — точно так же улыбнулась ей в ответ.

— Я хотела сходить за покупками, — в глазах Шарлотты все еще читалась неуверенность. — Надо докупить мелочи к балу. Вы не возражаете?

— Разумеется, нет. Я ни в чем не ограничиваю вас, — заверила компаньонку. Хочу понаблюдать за ней и Сержем. Хочу узнать, как далеко готовы они зайти. Вдруг это мой шанс получить развод?

Довольная и успокоенная Шарлотта выпорхнула из комнаты, а я подозвала Настю:

— Забери это платье себе, — указала на коробку, из которой пенился оборками розовый и блестящий бальный наряд. — Можешь перешить, и будет у тебя платье на выход. Можешь занавески сделать. Или продай.

— Анна Ильинична, благодарю вас! — Настя не верила своему счастью. — Вы такая добрая!

— Только не говори, что я ангел. Этот комплимент меня уже достал, — милостиво отмахнулась я.

Вечером позвонила Уварову, договорилась, что приму его утром — наверняка Серж спит как убитый до обеда, нам никто не помешаете пообщаться. Мне натерпелось узнать, какие выводы сделал Кирилл Дмитриевич. У меня тоже были кое-какие соображения.

Больше всего в моей смерти были заинтересованы трое — Серж, Шарлотта и Шарабандин. Шарабандин под вопросом. Зачем убивать того, с кого можно использовать как дойную корову? Может, конечно, Аня обидела кого из слуг? Но уж слишком упорно ее пытались укокошить: три покушения — это не шутка. Прислуга могла напакостить мелко, хотя кто знает?

Вечером пришел Тит, доложил, что из деревни прибыла бригада строителей, он разместил их во флигеле. Завтра они приступят к работе в ресторане. Дела завертелись. Матрена принесла мне каталоги посуды и мебели — весь сегодняшний день она ходила по Москве, общалась с купцами и приказчиками магазинов, набирала нужный мне материал. Из бывшей няньки получалась толковая помощница!

Я начала составлять меню, стараясь сделать блюда вкусными, изысканными и при этом недорогими. Мой главный козырь — общедоступность ресторана. Хотя почему ресторан? Пусть будет трактир.

Именно! Трактир графини Оболенской! Эпатаж лучше любой рекламы. Кстати, надо подумать и о ней.

Мебель выбрала самую простую — гнутые венские стулья, столы на изящных чугунных ножках с гранитной столешницей — удобно мыть и смотрится элегантно. Никаких скатертей, только салфетки. Практичнее и выглядит необычно.