Я слушала их, ковыряя ложкой кашу, и вдруг почувствовала, как губы сами собой разъезжаются. Это было странное, почти забытое ощущение — желание улыбнуться не из вежливости, а просто так. Потому что они несли милую чушь, и эта чушь была тёплой, живой и совершенно неопасной.

— Представляете, — подал голос Финн, понизив тон, — Морвус на зимнем балу. Стоит у стеночки с бокалом. А к нему подходит первокурсница и приглашает на танец.

— И он соглашается, — подхватила Лотти. — И танцует. Как мебель.

Брам фыркнул: — Как шкаф с грустными глазами.

Я не выдержала. Смех вырвался сам — громкий, заливистый, свободный. Я смеялась, запрокинув голову, чувствуя, как дрожит горло, и краем сознания понимала: я не смеялась так никогда. Не в этих стенах. Мой смех всегда был тихим, извиняющимся, готовым оборваться. А этот — он звучал. Он занимал пространство.

Финн был польщён. Лотти ухмылялась. Брам смотрел с лёгким удивлением, но без подозрения.

Я вытерла слезу и потянулась за яблоком, всё ещё улыбаясь. На душе было легко — не от мести, а от простого, человеческого тепла. От того, что я могу просто сидеть с кем-то и смеяться над глупостями, и это не часть плана, а просто жизнь.

И тут я почувствовала взгляд.

Тяжёлый, сфокусированный. Я подняла голову и встретилась глазами с Кейраном. Он смотрел на меня через весь зал, забыв о тарелке, забыв об Инессе, которая что-то щебетала ему на ухо. В его золотых зрачках читалось не просто удивление — что-то более острое, хищное. Он смотрел не на меня, а словно сквозь, и это было странно. Драконье чутьё — я слышала о нём раньше, но никогда не ощущала на себе.

Наши взгляды встретились. Я не отвела глаз — не потому что планировала, а потому что просто не успела. Мгновение растянулось. Потом он моргнул и отвернулся.

Я опустила взгляд в тарелку. Сердце стучало чуть быстрее. Я не планировала привлекать его внимание, но, кажется, что-то во мне — или от меня — всё равно его зацепило.

— Эрида, ты чего? — Лотти помахала рукой перед моим лицом. — Зависла.

— Задумалась, — я улыбнулась ей. — О шкафах с грустными глазами.

---

Когда гул голосов начал стихать, двери в дальней стене зала распахнулись. Директор Морвус — сухой, с глазами-угольями, в неизменной чёрной мантии — медленно прошёл к центральному возвышению. Разговоры смолкли сами собой.

Церемония открытия была древней традицией Ноксхейма. Никто не объявлял её начало — она начиналась сама, когда Морвус поднимался на каменный подиум. В прошлые годы я трепета перед этим моментом: мне казалось, что он видит каждого насквозь и знает, кто недостоин здесь учиться. Сейчас я смотрела спокойно.

Морвус простёр руку, и над центром зала зажглась сфера — переливающаяся, сотканная из сотен магических огней. Символ года. Традиция требовала, чтобы каждый выпускник зажёг в ней свою искру в течение первого семестра. Тот, чья искра окажется самой яркой, получит право на выпускную речь и рекомендацию ко двору.

— Выпускной год, — заговорил Морвус скрипучим голосом, — это не экзамен. Это наследство. То, что вы заберёте из этих стен, определит вашу судьбу. И судьбу королевства.

Он обвёл зал долгим, тяжёлым взглядом.

— Пусть сильнейший докажет своё право.

Сфера вспыхнула ярче и разлетелась на сотни маленьких огоньков, зависших под сводами. Церемония открытия свершилась. Студенты зааплодировали — кто искренне, кто по привычке.

Я не хлопала. Я смотрела на огоньки и думала о том, что в прошлой жизни моя искра так и не зажглась. В этой — зажжётся. Но не для них. Для меня.

---

После церемонии занятия ещё не начались, и коридоры наполнились гулом голосов. Я выскользнула из зала, не дожидаясь, пока ко мне подойдут «подруги» с притворными объятиями, и направилась в библиотеку — в Архивный Ярус, куда допускали только по специальному разрешению. В прошлой жизни у меня его не было. Но я помнила пароль, подслушанный у Тамиры, и он сработал.

Несколько часов я провела среди пыльных стеллажей, разыскивая упоминания о Забытых Богинях Хаоса. Нашла немного, но это было начало. Настоящие ответы лежали глубже, в запретной секции.

Когда я вышла, коридоры были уже пусты. Закатные лучи тянулись сквозь витражи. Я шла к общежитию, прокручивая в голове найденные строки, когда из тени у колонны выступила фигура.

Кейран.