​Я тихо ахнула ему в губы, чувствуя солоноватый вкус его дыхания и покалывание морозного озона. Его сильные, мозолистые от рукоятей мечей ладони собственнически сомкнулись на моей талии, сминая тонкую ткань одежды, и рывком прижали меня вплотную к своему твердому, горячему телу. Моя внутренняя рысь внутри меня торжествующе, оглушительно зарычала, выпуская на волю всё то жидкое, расплавленное золото первородной магии, которое я так тщательно и долго прятала под кожей.

​Воздух в тренировочном зале заискрился, пахнув паленой шерстью и грозой. Пространство вокруг нас внезапно дрогнуло, потеряло четкие контуры и закрутилось тугой, гудящей воронкой, сотканной из антрацитовых теней и фиолетовых молний. Реальность с оглушительным, хлестким хлопком разорвалась по швам.

​Элиас не стал тратить драгоценное время на долгие переходы по темным, гулким коридорам спящей академии. Пространственный портал, требующий колоссальных, почти смертельных для обычного мага затрат энергии, перенес нас прямо в самое сердце его личных покоев в Северной башне.

​Мы оказались в просторной спальне, погруженной в полумрак. Комнату освещал лишь тусклый, мертвенно-бледный свет тяжелой луны, пробивающийся сквозь массивные витражные окна с изображениями раскидистых морозных деревьев. Но стоило нашим ногам коснуться мягкого, пушистого ковра из медвежьей шкуры, как камин в углу комнаты утробно взревел. Он ответил на яростный всплеск моей огненной магии, мгновенно выплюнув снопы искр, и залил пространство жарким, багрово-янтарным светом.

​Элиас не разорвал поцелуй ни на секунду. Он сделал стремительный шаг вперед, заставляя меня слепо отступать назад, пока мои колени не коснулись прохладного края огромной, застеленной темным, тяжелым шелком кровати.

​Я потянула его на себя, увлекая в падение. Мы рухнули на шелковые простыни, и плотная ткань моей водолазки показалась сейчас невыносимой, лишней преградой. Пальцы Элиаса — непривычно горячие, дрожащие от нетерпения — скользнули под край одежды, обжигая чувствительную кожу на животе. От этого простого прикосновения по моим венам, заставляя выгнуться в дугу, ударил концентрированный, чистый озон.

​Наше слияние вышло далеко за рамки обычной человеческой страсти или физического влечения. Это был истинный, необратимый резонанс двух первозданных, противоположных стихий, навсегда перекраивающий саму нашу природу:

​Ментальный пробой: Его разум распахнулся передо мной без остатка, сметая вековые щиты. Я больше не видела строгих, гранитных барьеров расчетливого ректора — только бушующий, бескрайний океан его подлинных эмоций, его леденящего страха за мою жизнь и его темной, всепоглощающей, граничащей с безумием нежности.

Стихийный танец: Мое золотое пламя окончательно вырвалось из-под контроля, но оно больше не сжигало. Оно ласково сплелось с его серебряным льдом и высоковольтными искрами молний, окутывая кровать мерцающим, потрескивающим коконом абсолютной, непроницаемой защиты.

​Запечатывание связи: В тот сакральный момент, когда мы стали единым целым, моя аура навсегда изменила свой узор. В самом центре моего янтарного, кошачьего огня зажглась крошечная, пульсирующая и нерушимая искра его грозовой магии. Метка Ледяного Короля, которую невозможно смыть даже смертью.

​— Моя… — хрипло, на грани утробного звериного рыка выдохнул Элиас мне в самые губы, когда мир вокруг нас с грохотом взорвался миллионами слепящих сверхновых звезд. Его пальцы сжали мои плечи так крепко, до синяков, словно он до ужаса боялся, что я исчезну, растворюсь в утреннем тумане.

​— Ваша, — задыхаясь от переполнявшей меня чужой мощи, прошептала я в ответ. Я впивалась пальцами в его обтянутые шрамами плечи, оставляя на бледной коже легкие, тут же затягивающиеся следы от своих чуть удлинившихся, диких когтей. — А вы мой, Элиас. Только мой.

​В эту Йольскую ночь, под оглушительное завывание ледяной метели за толстыми каменными стенами древней академии, дикая рысь наконец-то обрела свою стаю. В лице одного-единственного человека.

​Рассвет подкрался незаметно, окрасив далекие заснеженные вершины гор на горизонте в нежные, персиково-розовые тона. Метель за окном утихла, оставив после себя лишь кристально чистое, звенящее морозное утро.

​Я лежала на широкой груди Элиаса, слушая ровный, глубокий и успокаивающий стук его сердца. Мои пальцы лениво выводили невидимые линии на его ключице, скользя прямо поверх темной, слегка припухшей вязи магических татуировок, которые теперь тускло светились золотом. Я чувствовала себя так, словно заново родилась — легкой, бесконечно сильной и абсолютно, монументально неуязвимой.

​Элиас не спал. Его тяжелая, теплая рука покоилась на моей талии, время от времени бережно, едва ощутимо поглаживая обнаженную кожу. В его серых глазах, устремленных в высокий сводчатый потолок, больше не было привычной ледяной брони, но там читалась глубокая, напряженная стратегическая задумчивость.

​— Изольда не остановится, — тихо произнесла я, озвучивая тот липкий страх, что всё еще витал в морозном воздухе комнаты. — Твои архивы задержат ее, возможно, дело даже дойдет до трибунала. Но у нее слишком глубокие корни и связи в Министерстве. Как только она поймет, что моя аура теперь навсегда спаяна с твоей, она использует это как оружие.