​Магистр Элиас Вернер держал свое слово с пугающей, безупречной жестокостью.

​Мы неизбежно пересекались в столовой, в широких коридорах, пару раз я видела его монументальную фигуру на балконе смотровой башни. И каждый божий раз происходило одно и то же: его тяжелый взгляд скользил сквозь меня, словно я была сделана из мутного, никому не интересного стекла. Ни малейшего намека на узнавание. Ни единой, даже самой скупой эмоции на идеальном, точеном лице аристократа. Он виртуозно, с садистским изяществом вычеркнул меня из своей реальности, оставив барахтаться в моей собственной.

​Наступило утро первого, самого страшного экзамена —Практическая боевая магия и контроль стихий .

​Открытый полигон встретил первый курс пронизывающим, колючим северным ветром. Небо над башнями академии было затянуто плотным свинцовым покрывалом, грозящим вот-вот разродиться ледяной крупой. Мы жалко ежились в своих форменных утепленных мантиях, нервно переминаясь с ноги на ногу у ограничительной черты.

​В самом центре полигона, надежно окруженный мерцающим защитным куполом, возвышался экзаменационный помост. За длинным столом, покрытым зеленым сукном, восседала строгая комиссия: наш преподаватель магистр Торн, тучный декан огненного факультета и, к моему леденящему ужасу, сам верховный ректор.

​Вернер сидел в центре. Сегодня он был затянут в наглухо застегнутый черный камзол без единого украшения. Его длинные серебряные волосы были строго, волосок к волоску, забраны в низкий хвост, а перед ним лежала стопка экзаменационных ведомостей. Он выглядел как ожившая, идеальная статуя беспристрастного правосудия — холодный, отстраненный и абсолютно недосягаемый.

​— Адептка Рокс! — рявкнул магистр Торн, сверяясь со своим длинным списком. — На помост. Ваша задача — продемонстрировать комбинированный огненный щит пятого порядка с последующим резким переходом в атакующую волну. Время на подготовку и раскачку резерва — тридцать секунд.

​Я нервно, с трудом сглотнула, чувствуя, как предательски потеют ладони внутри кожаных перчаток, и на ватных ногах неуклюже шагнула за защитный барьер. Ветер мгновенно растрепал мои тщательно собранные волосы, швырнув светлые пряди прямо в глаза.

​Я остановилась в самом центре начерченного магического круга. Медленно подняла глаза на комиссию. Торн смотрел на меня с нескрываемым ожиданием, помня мои прошлые успехи, декан уже что-то помечал в бланке.

А Элиас... он абсолютно спокойно, с легкой, невыносимой скукой разглядывал свои идеальные руки, сцепленные в замок на столешнице. Он даже не соизволил поднять на меня взгляд.

​«Давай, пушистая, — мысленно, с отчаянием позвала я свою спящую кошку. —Проснись. Пожалуйста. Нам жизненно нужен наш огонь. Иначе мы с позором вылетим отсюда» .

​Но внутри стояла мертвая, глухая тишина. Зверь даже не дернул ухом.

​— Время пошло, адептка, — сухо и раздраженно напомнил декан.

​Я судорожно закрыла глаза, силой выкинула из головы образ серебряных волос и полностью сосредоточилась на своих магических каналах. Я тянула энергию из внутреннего резерва, как воду из глубокого, пересохшего колодца — по капле, с огромным, физическим трудом. Без инстинктов и мощи перевертыша мне приходилось полагаться исключительно на человеческую, сухую академическую зубрежку.

​Формула плетения. Точка концентрации. Выброс.

​Я резко вскинула руки вверх, с напряжением рисуя в воздухе сложный, многогранный узор заклинания. Вокруг меня с гудением вспыхнул огненный щит. Он был технически правильным. Идеально круглым, соответствующим абсолютно всем нудным канонам из учебника Торна.

​Но он был...тусклым .

​В нем не было и капли того ревущего, дикого, первобытного золота, которое всегда отличало мою истинную магию. Это был обычный, стандартный, скучный щит посредственной, заурядной ученицы.

​— Переход в атаку! Не спите, Рокс! — скомандовал Торн, и в его голосе явственно проскользнуло горькое разочарование.

​Я до хруста сжала кулаки, пытаясь трансформировать статичную энергию защиты в агрессивный, направленный выплеск. Поток пламени неохотно сорвался с моих рук и ударил в ростовую мишень на краю полигона. Толстый деревянный манекен вспыхнул, но пламя быстро, жалко опало, оставив после себя лишь слегка обугленную, дымящуюся поверхность.

​Над ветреным полигоном повисла тяжелая, неловкая тишина.

​Я бессильно опустила дрожащие руки, тяжело дыша. Грудную клетку сдавило от острого, жгучего, невыносимого стыда. Я могла лучше. Боги, я могла спалить этот чертов манекен дотла одним щелчком пальцев, если бы только мой зверь откликнулся, если бы только я не была так эмоционально выпотрошена!

​— Посредственно, адептка Рокс, — низкий голос Элиаса Вернера разрезал эту тишину, словно безжалостный удар ледяного хлыста.